Книга Пассажирка, страница 50 – Виктория Серебрянская

Я не знала,что именно происходит. Но была уверена в одном: это не авария. И от этого становилось только страшнее.

Стюард опять начал мяться, краснеть и бледнеть, и мямлить что-то себе под нос. Даже я уже начала раздражаться от его непрофессионализма. Но оказалось, что дело не в нем.

Дариану быстро надоело слушать невнятное блеяние, и он сухо одернул его:

— Соберись, парень! Пока не проснулись остальные и не начали задавать тебе неудобные вопросы!

Это подействовало. Стюард глубоко вздохнул и ломким шепотом сообщил:

— На этой палубе лестниц нет. Только лифты и ремонтные лазы. Вас провести?

Последняя фраза прозвучала настолько нелепо-предупредительно, что я едва не поперхнулась смешком. Но под недовольным взглядом бирюзовых глаз тут же спохватилась и придала лицу выражение холодной отстраненности.

— Проводите, — коротко отозвался Дариан.

Это не было просьбой. И уж точно — не приглашением к обсуждению.

Стюард кивнул слишком поспешно, как мне показалось, с затаенным облегчением, и развернулся, делая нам знак следовать за ним. Он шел быстро, но при этом все время почему-то оглядывался по сторонам, словно ожидал, что из-за любого поворота сейчас кто-нибудь выйдет. Воспринял всерьез предупреждение Дариана?

Через пару десятков метров, следом за стюардом мы по очереди прошли сквозь неприметную дверь и свернули в служебный коридор. Ковры закончились, стены стали проще, свет — холоднее. Здесь уже не было декоративных панелей и ненавязчивой роскоши «Зенита». Только функциональность и простота.

— Вы давно знаете о… проверке? — спросил Дариан негромко.

Стюард вздрогнул, словно его укололи.

— Нам… нам сообщили утром, — выдавил он. — Сказали действовать по инструкции и не провоцировать пассажиров. Особенно… — он запнулся и бросил быстрый взгляд назад, — особенно в элитном секторе.

Не провоцировать. Это мне не понравилось. Совсем.

Мы остановились у неприметной панели, утопленной в стену. Без маркировки, без обозначений — такую легко принять за элемент декора, если не знаешь, куда смотреть. Стюард нервным движением отодвинул ее в сторону, обнажая узкую щель замка и механический рычаг, скрытый под защитной крышкой. Он откинул ее и провернул ручку. Рычаг поддался не сразу. Стюард стиснул зубы и дернул его резче, чем требовалось. Где-то в стене что-то с глухим звуком сместилось, будто тяжелый засов нехотя ушел в сторону. Интересно, когда этим ходом пользовались в последний раз? Еще на верфи?

— Быстрее, — тихо приказал Дариан.

Панель, наконец, щелкнула, открывая узкий проход. За ним начинался технический лаз — тесный, с металлическими скобами лестницы-поручня и гулким эхом работающих где-то в глубине механизмов.

Я заглянула внутрь и ощутила, как по спине пробежал холодок. Я все еще не знала, что именно происходит. Но теперь была почти уверена: когда мы выберемся обратно, как прежде уже не будет никогда.

Глава 6

Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя — или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты — всего лишь временный паразит в его венах.