Книга Последний рейс королевы, страница 78 – Виктория Серебрянская

Я развернулась, больше не обращая внимания на Нартанна, и пошла на выход. Пусть что хочет, то и делает. До смерти на борту все равно не упьется, системы жизнеобеспечения корабля подадут сигнал капитану. А в остальном… Хватит! Пора действительно что-то менять в своей жизни. Я не солгала Нартанну: я действительно всю прожитую жизнь мечтала о том, как убью того, кто не спас мою маму, позволил ей умереть в подземелье, кто оставил меня сиротой. Из-за кого остатки моего детства превратились в квест на выживание. Но сегодня, посмотрев в эти бирюзовые глаза, я поняла: не смерть будет для него лучшим наказанием. А жизнь. С мыслью о том, что он натворил и что потерял.

Уже дойдя до двери и разблокировав ее, меня вдруг осенило. Обернувшись, я окинула взглядом фигуру арлинта с опущенными плечами и поинтересовалась:

— Скажи, зачем ты все это делал? Почему не убил меня там, в подземелье лабораторий? Почему оставил в коробе архива? Чем ты руководствовался? Я не пойму.

Арлинт молчал довольно долго. Я даже уже подумала, что мне не дождаться ответа, и хотела уйти. Но блондин вдруг, парой шагов покрыв разделявшее нас расстояние, приблизился и заглянул мне в глаза:

— Как бы там ни было, но твои родители хорошо тебя воспитали. — Его голос звучал подозрительно мягко. — Они сумели внушить тебе чувство собственного достоинства. И этого не испортила твоя последующая жизнь. — Он поднял руку и кончиками пальцев правой руки легко дотронулся до моей щеки. — Ты не сломалась, выстояла, закалилась. Испытания не согнули твой внутренний стержень, не загасили огонь, горящий в твоей душе. Поэтому ты гораздо больше подходишь на роль воспитателя Бориса, чем я. Я вырос в полной уверенности, что все, чего пожелаю, будет моим. И сразу же получил щелчок по носу от жизни: девушка, которую я выбрал себе в спутницы жизни, не выдержала моего эгоизма, выбрала того, кто к ней был внимательнее и добрей. — Я невольно ошарашенно уставилась на Нартанна и открыла рот, чтобы задать вопрос. Но он меня перебил: — Ты не подумай. Я это понял далеко не сразу. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что Старфф сумел поставить Кару выше собственной жизни и карьеры. И она это поняла и почувствовала. А я поступил с точностью до наоборот. Тогда, в подземельях, я просто не смог хладнокровно пристрелить  твою маму. В горячке боя, когда противник защищается и нападает, нажать на кнопку пуска гораздо легче, чем глядя в лицо беззащитному существу. А потом, когда увидел тебя в коробе, я попросту струсил. Представил, что будет, если я подниму шум и все узнают, что я тебя не ликвидировал…

Я скривилась:

— И как бы они это узнали? Любой мог меня не заметить и пропустить. Ты бы скорее всего стал героем, нашедшим модификанта, пытающегося сбежать.

Нартанн медленно качнул головой, не отрывая взгляда от моего лица:

— Я испугался, что ты меня сдашь. Я же тогда не знал, какая ты. К тому же, скорее всего, меня бы и заставили тебя ликвидировать. А я, как уже говорил ранее, оказался не способен хладнокровно убить несопротивляющееся существо.

Я фыркнула, невольно дернув уголком рта:

— Трус!

Неожиданно Нартанн в ответ на обвинение светло улыбнулся:

— Ты права. Я трус. В наказание за трусость мне много лет снились твои глаза, когда я закрывал крышку архива. И я каждый раз просыпался в холодном поту с пониманием, что обрек ребенка на мучительную смерть от недостатка кислорода. Наверное, именно это чувство вины заставляло меня раз за разом рисковать и спасать других детей-модификантов от расправы во время зачисток. После каждого спасенного моя совесть не надолго замолкала. А потом все начиналось вновь… Но ты права: смерть для меня слишком легкое наказание.  За все, что я натворил в этой жизни, мне нужно только жить. Как можно дольше. И мучится от воспоминаний.