Книга Последний рейс королевы, страница 88 – Виктория Серебрянская

— Погоди. — Я бы солгала, если бы сказала, что мне было неприятно его прикосновение. Но в этом я признаюсь только себе. — Вот, смотри: когда разденешься, ляжешь так, чтобы каждый пальчик был отдельно. А волосы не должны сбиться в комок под головой. Расправишь их по изголовью. После этого указательным пальцем левой руки нажмешь встроенную кнопку «Пуск», и саркофаг запустится. Программу я настроил. — Секундная пауза, и пальца Нартанна отпускают мою руку. Зато ложатся на мой подбородок и мягко, но непреклонно заставляют поднять глаза и поймать бирюзовый взгляд: — Пока будет работать саркофаг, подумай, какое имя ты хотела бы использовать. «Бинго» — недопустимо. Если не хочешь называть свое настоящее, придумай другое.  И да, привыкай называть меня по имени: Мирак. Хорошо? Это важно.

Смотреть, не отрываясь, в бирюзу его глаз оказалось неожиданно сложно. У меня даже пересохло во рту. Так что вместо ответа я просто утвердительно кивнула головой. Заодно и избавившись от плена пальцев арлинта. Нартанн в ответ улыбнулся:

— Ну хорошо. Тогда я пойду. Как закончится программа, одевайся и выходи. Мы с Борисом подождем тебя в предбаннике у шлюза.

Я молча, теребя магнитную застежку, смотрела, как Нартанн идет на выход. В голове было пусто и звонко. Почему-то я не могла отделаться от ощущения, что наши игры зашли куда-то не туда. И впереди нас ожидает что-то не очень хорошее. Хотя, наверное, это во мне просто говорил мой страх. Да, мне было страшно после стольких лет в личине мужика-контрабандиста преображаться в ту, кем я была биологически. Женщиной я сама себе казалась слишком слабой и беззащитной. Почему-то мне казалось, что это сродни линьке змеи: когда змея сбрасывает старую шкуру, она наиболее уязвима.

Арлинт, уже открыв входную дверь, неожиданно остановился на пороге комнаты и обернулся:

— Бинго. — Дождавшись, когда я на него посмотрю, он вздохнул: — Ты права: я боюсь твоего преображения.

Огорошив меня таким заявлением, арлинт вышел и прикрыл за собою дверь. А я так и замерла у готового к использованию «гроба», оглушенная услышанным. Пальцы невольно продолжали теребить клипсу магнитной застежки. Но я едва ли это осознавала. Я смотрела, не отрываясь, на закрывшуюся за арлинтом дверь и пыталась понять, что он хотел сказать. Нартанн уверен, что я уродина? Или боится, что я ему могу так сильно понравится, что он не сможет меня отпустить? Да ну! Это же полный бред! Что бы там со мной не сделала эта умная машина, она все равно не сможет изменить мелких и бледных, словно вылинявших, черт моего лица и по-мужски жестковатых темно-русых волос. Да даже глаза у меня были ужасные: темная, почти черная радужка на невыразительном лице производила жуткое и отталкивающее впечатление. Индивидам со слабой психикой было сложно смотреть из-за этого мне в глаза. Чем я бессовестно пользовалась. С такими глазами мне было проще навязать другим свою волю, поддерживать дисциплину на корабле.

Так и не придя к какому-либо определенному выводу, я решительно дернула застежку. Какой смысл тянуть время? Через это все равно придется пройти.

Сняв с себя все, в том числе и белье, я неловко переступила с ноги на ногу. В помещении было довольно холодно, Нартанн не стал полностью расконсервировать базу, но я все равно не торопилась занять место в «гробу». Сложила аккуратно белье на стоящем поблизости стуле и прикрыла сверху комбинезоном. Умом я понимала необходимость данной процедуры, но все равно нервничала.