Книга Мылодрама, или Феникс, восставший из пены, страница 58 – Елена Амеличева

Джардар вышел из кареты. И я, вопреки всему, едва сдержала удивленный, почти жалостливый вздох. Он… поистаскался — так тут, в деревне, говорят. Знаменитые, когда-то огненные рыжие кудри, которыми бывший супруг так гордился, стали тусклыми, редкими, безжизненно лежащими на воротнике.

Лицо, когда-то ослеплявшее столичных красавиц благородной резкостью черт, осунулось, пожелтело, под глазами залегла густая, сизая тень усталости и, как мне безошибочно показалось, запойных ночей. Дорогой, вышитый серебром камзол висел на нем мешковато, будто сшитый на другого, более крупного человека.

Но в глазах, этих знаменитых «изумрудных озерах», по-прежнему плясали огоньки — только теперь это было не ослепительное сияние, а чадящее, ядовитое пламя унижения, злобы и неусвоенного урока.

Он окинул медленным, оценивающим взглядом наш скромный, но оживший двор, чистые, блестящие стекла в окнах, уютный дымок, деловито вьющийся из трубы, и чувственные губы скривились в гримасе брезгливого презрения, будто увидел не дом, а помойку.

— Маттэя, — произнес бывший муж, и бархатный, когда-то сводивший с ума придворных дам голос, стал хриплым, простуженным, с неприятной хрипотцой на выдохе. — Я вижу, ты нашла себе новую… песочницу для своих провинциальных игр. Очаровательно.

Я стояла прямо, впиваясь ногтями в ладони, чувствуя, как за моей спиной незримо, но неотвратимо высится Лис — моя скала, моя защита, мой выбор. Я не сказала ни слова, давая дракону излить весь свой яд до дна.

— Слухи, — продолжал он, медленно, с театральной неспешностью приближаясь. От него пахло дорогими, но слишком густо нанесенными духами, которые лишь отчаянно, но неудачно пытались перебить сладковатый запах перегара и пота. — Слухи дошли и до меня. Ты затеяла здесь какую-то… лавчонку. И, как обычно, по своей глупости, нажила себе могущественных врагов. Герцог Лортанский — не тот, с кем можно шутить. Он раздавит тебя, как букашку.

Бывший муж остановился в нескольких шагах. Его взгляд, холодный и скользкий, как мокрица, медленно прополз по фигуре Лиса с таким безразличным высокомерием, будто рассматривал очередной предмет мебели, причем не самой качественной.

— Но я… я могу тебя защитить. В конце концов, ты была моей женой. Пусть и неудачной, бесплодной ветвью. Я могу поговорить с герцогом. Убедить его, что этот жалкий клочок земли не стоит внимания его светлости.

В бархатном, сладком как патока тоне было столько ядовитой снисходительности, что гнев внутри меня не вскипел, а, напротив, замерз, превратившись в острую, как алмаз, ледяную глыбу.

— Какой ценой, Джардар? — холодно, отчеканивая каждое слово, спросила мерзавца. — Твоя «защита» всегда имела свою, непомерно высокую цену. Какова она на этот раз?

Он улыбнулся, обнажив ровные, но уже желтовато-серые зубы, похожие на клыки хищника, и это было самое жуткое и неестественное зрелище, что я видела за последние месяцы. Как могла любить этого мужчину, не понимаю.

Может, Гораций прав, и в самом начале нашего знакомства этот негодяй не побрезговал приворотной магией? Ведь и в самом деле тогда вмиг потеряла голову, словно разум по щелчку отключился и завалился в беспробудную спячку.

— Разумеется, есть условия, — дракон кивнул. — Ты передашь мне в управление свою мыловарню. Все права. И семьдесят процентов доходов с нее. Я буду твоим… покровителем. Защитником. А ты… — презрительно махнул рукой, — … сможешь спокойно продолжать тут копошиться в своей грязи, как жучок. Безопасный, никому не интересный жучок.