Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 125 – Екатерина Розова

— А сейчас, значит, своевременно?

— Более чем. Вот ты думаешь, что я вот такой подлец, бросил тебя в опасности, наплевал на тебя в трудную минуту, я прав?

— Да безусловно!

— Это ты так думаешь! А я сейчас докажу тебе, что мне ни капли не плевать на тебя! Да, год назад я тебе ничем не помог! Но позволь мне помочь тебе сейчас! Сейчас совпало, что и я могу тебе помочь, и ты нуждаешься в помощи!

Мурчин опять рассмеялась икающим смехом, сквозь зубы:

— С ума сойти! Год спустя ты называешь своевременным? Помогать мне надо было тогда — год назад. Я тогда утром вставала и не знала — доживу ли я до вечера, вечером ложилась — не знала — проснусь ли утром. А сейчас ты мне в чем помогать собрался? Смерть надо мной не висит. Мейден Ронда мертва и сгнобить меня не помышляет. Надо мной нет никакого господина…

— Вот то-то и оно, Мурчин, что ты еще слишком молода, над тобой нет никакого господина. А надо бы, а то тебя очень быстро поймают.

— Да неужели?

— Раньше за тобой присматривал твой ковен. Да, плохой, да, вы тут враждовали, но при этом старшие хоть как-то присматривали за младшими и если что — выручали. Помогали прятаться от людья, путали следы. А сейчас ты одна. Ты очень быстро попадешься, Мурчин. Ты попадешь на костер, как любая неосторожная ведьма. Ты теперь одна против людья, которое враждебно нам, высшим...

— И что? Не ты ли говорил мне, что тебе наплевать, что со мной будет? Припомнить тебе твои же собственные слова?

— Мурчин...

— Ты их забыл, зато я помню...

— Я тогда не мог ответить иначе...

— А что поменялось? Любая ведьма объявляет войну людью, когда приходит на свой первый шабаш. Любая должна быть готова отвечать за свой выбор. Не ты ли мне все это говорил? Что поменялось-то? С чего такая забота?

— Я уже тебе объяснил, что тогда я думал о своем ковене, а сейчас я могу подумать о тебе и помочь тебе. Мурчин, сейчас и очень скоро тебя очень даже могут схватить...

— Боишься, что я тогда вас всех выдам под пытками ведьмобойцам? Может быть. Так схватить-то могут и тебя, и ты тогда запоешь на дыбе...

— Ты неосторожна...

— А кто осторожен? Твоя мейден Юлан? Она в открытую пользуется афродизиаками и дарит магические мази дамам из синклита княгини! А может твоя Нанни осторожничает? Ой, как она осторожничает! В голос рассказывает в девичьих про то, как весело живется ведьмам! Ты так боишься за свой ковен, так своим ковеном и занимайся!

— Спасибо за совет, Мурчин, да вот только мои девочки вне досягаемости ведьмобойц. Они могут себе позволить даже такое... а ты вот нет.

— Обойдусь.

— Сомневаюсь. Ты была неосторожна настолько, что нажила себе страшного врага в мире людья. И посерьезнее, чем эти ублюдки из Цитадели.

— Кого же?

— Врага могущественного. Ему тебя могут выдать даже ведьмы. Ты убила не тех мальчишек, Мурчин.

— Каких еще мальчшек?

— В Мертвом городе, Мурчин, — сказал Рете, — в Мертвом городе, на первое мая!

Раэ перестал дрожать и жадно вслушался в мгновенную паузу Мурчин. Как жаль, что он не видит в этот миг ее лица. Зато он видел серьезное лицо колдуна. В нем мелькнула уверенность в том, что он-таки зацепил собеседницу и заставил серьезнее относиться к своим словам.

Мурчин смолчала. Было видно, как залетели на кухню альвы, спасаясь от жары разгоравшегося дня, застрекотали их крылышки в полной тишине. Мерзнущий Раэ забыл позавидовать малышам. Сердце екнуло. Вот она, весточка из внешнего мира о том событии, после которого он оказался в плену!