Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 131 – Екатерина Розова

— После князя твой отец — первый человек в Первом Граде Семикняжия. Ты понимаешь, что это означает? Как он пожелает, так и будет.

— Он попросит князя Геду, чтобы Наура отдали этим мальчикам? — спокойно спросил Раэ.

— Да. И Геда придумает, как обойти закон наследования. Уж в чем-чем, а в этом наши князья те еще мастера. Тут уж ничего не поделаешь. Придется смириться с тем, что тебя обойдут. Кроме того, ты должен смириться с тем, что ты будешь жить в пренебрежении своим отцом, будто его у тебя нет.

— Ты мой отец, — сказал Раэ Виррате, как это ему говорили многие дети в их роте, особенно такие же незаконные, как и сам воспитатель. Виррата всегда протестовал против таких заявлений, но дети из его крыла все равно время от времени ему так говорили. В тот раз Виррата ни слова не проронил в ответ. Лишь потом сказал:

— У сына и отца сильнейшая связь, как бы от нее ни отказывались отец и сын. И крепнет она с возрастом даже без общения. Скоро ты вступишь в дурной возраст, когда юноша бесится от всего, что не в силах изменить. Возможно, будешь думать о том, что твой отец слишком хорошо живет. Жалеть себя. Если ты будешь копить бессильную злобу на своего отца, то не сын ты и мне. Впрочем, Раэ, ты понимаешь, что рано или поздно твоего отца за подобное ждет возмездие. Да, ждет. Но если ты его будешь жадно ждать и злорадно его предвкушать, то ты опять не сын мне.

В десять лет Раэ мог лишь запомнить эти слова в очередном порядке, смысл которых большей частью от него, конечно же, ускользнул. Тогда он понял только то, что хотелось — Виррата его в каком-то смысле усыновил, и это его тогда заботило больше, чем отсутствие внимания страшного и далекого Султарни Наура. Ни слова больше не сказал по этому поводу Виррата и ни слова никому и никогда не сказал Раэ.

Вскоре он понял, как заботливо постелил воспитатель солому туда, куда Раэ мог упасть — вскоре нет-нет да и стали просачиваться в Цитадель слухи о том, как живут его незаконные братья, приехавшие в Аву погостить, и наложница его отца, первая дама полусвета. Она была одной из основных тем старшекурсников наряду с другими золотыми и серебряными гребнями, как стало с недавних пор модно называть куртизанок высокого ранга. По рукам ходили плохие портреты Катвиал Червонные Кудри, наскоро срисованные на прогулках тайно нанятыми художниками, как, впрочем, и других куртизанок Авы. Неизбежно полезли с вопросами к Раэ, хотя, убедившись, что тот ничего интересного не знает, скоро отстали.

Зато имя Султарни постоянно гремело то по одному, то по другому поводу. В последнее время о нем говорили, как о негласном хозяине Бельвенора, имеющего столько власти, что с ним считались и князья Первого Града, и его знатные роды. И пусть от Бельвенора до Авы было далеко, но слухи докатывались, и уж конечно стоящие. У Султарни не было ни титула, и должность его звучала более чем просто — советник и воевода князя Геды, но при этом его имя было для него во всех наших княжествах и титулом, и должностью.

Если уж попытаться разобраться, и объяснить это уважение хотя бы по-топорному, то его причиной было то, что благодаря ему в Аве царил мир, после всех этих изматывающих войн некромантов и чехарды с престолонаследием князей. Посадил князя Геду на престол Бельвенора да так, как кол в трон вбил: все боялись оспорить и сидели как мыши под метлой.