Книга Похищенный ведьмой. Ведьма и охотник, страница 189 – Екатерина Розова

Охотник в смятении убедился, что исчезли еще и ониксовые четки. Что ж, ожидаемо. Наверное, сильфы их отдали госпоже, а ведьма почему-то промолчала.

Охотник с каким-то мстительным ожесточением попытался разнести порядок, но по комнате поползли теплые сквозняки водворяя все на место.

Раэ почувствовал себя окончательно осиротевшим и обессиленным. Он лег на пол, свернувшись клубком, и стал желать себе смерти, однако молодое сердце продолжало безупречно ровно биться в боку, прижатом к доскам. Чего оно до сих пор бьется? Ведь ведьма стала сильнее, четки потерял, альвы, наверное, больше никогда к нему не приблизятся…

Погоревав о себе, Раэ стал привычно молиться, загибая пальцы, раз уж не было четок. По ногам побежали отирающие движения — из его комнаты убрались сильфы. Стало как-то легче. Раэ поднялся, опрокинул табурет, сбросил с лавки подушку. Они остались валяться, охотник поймал себя на том, что невесело улыбается.

На подоконнике над головой раздалось цвирканье. Раэ подбежал к окну и сорвал холщовые занавески. Разноцветными шерстяными клубочками на окошке сидел пяток альвов, а лапках они дружно держали четки. Как можно было выразить его радость? Раэ бережно сгреб малышей в ладони и осторожно перецеловал. Он чувствовал, как они гладят его мокрое от слез лицо и мажут серебряной пыльцой. Не злятся. Понимают. Все понимают и помогают. От этого слезы Раэ стали еще более жгучими.

И все же он поторопился и выставил ладони за окно.

— Летите, ребятки, тут рядом сильфы…

Но альвы не улетели, а опять, дружно попискивая стали лапками указывать на окно. Раэ поднял глаза и с удивлением увидел, что на подоконнике восседает крупный белоснежный альв, какого он в этой стае раньше не видел.

Раэ на всякий случай отвесил белому альву поясной поклон. Кажется, это их князь. Вон какой белоснежный, он таких и не видал. Должно быть, он скрывался в лесной чаще, а его подданные туда носили ему еду. Негоже такому показываться на глаза ведьме-тюремщице и рисковать собой там, где шныряет шишига. И он все же решил нанести Раэ визит. Как хотелось с ним объясниться за Солнечного Зайчика и Искру!

Князь альвов махнул лапкой и соскользнул из окна наружу. Мол, выходи. Раэ поспешно обулся, как мог, без возможности втиснуть опухшую ногу в туфлю. Пришлось смять ей задник — ладно уж, веление князя важнее всякой туфли. Хромая, он выскользнул на крыльцо. А там он столкнулся нос к носу с этой противной жабьей рожей. Шишига стояла на ступеньках и, раззявив пасть, вывалив веревочный язык, пялилась на белоснежного альва самым оскорбительным образом. Его шкурка в надвигавшихся сумерках резала глаза своей кипельной белизной. Князь восседал на ветке куста жасмина в палисаднике и не снисходил до того, чтобы замечать эту дрянь на крыльце.

Из полумрака леса стремглав выпорхнули альвы с красными огоньками, зависли в опасной близости над этой мерзкой жабой, та жадно взвизгнула, выпучила глазенки и пронеслась по ступеням следом за ними. Раэ подался было за шишигой, чтобы отбить у нее альвов, но остальные преградили ему путь и наперебой зацвиркали. Маленькие лапки уперлись в грудь и шею Раэ, крылья защекотали кожу, посыпая его тунику серебристой пылью. Шишига помчалась в лес, увлекаемая погоней за тремя альвами, и Раэ понял, что малыши пожелали ее увести. Для чего-то им надо было удалить врага подальше. Оставшиеся альвы начали манить охотника за собой в другую сторону.