Книга Опасная стажировка магички Евы, страница 50 – Анна Ланц

Он говорил спокойно, но я слышала, как за каждым словом бились отчаяние и обреченность.

— Я не знал, куда еду. Не знал, где окажусь. Просто ехал. И однажды… у меня случился очередной приступ. Один из самых сильных. Я даже не понял, в каком городе оказался. Просто остановился на обочине, вывалился из машины. Все тело полыхало огнем. Внутри крутило, жгло, разрывало. И я… просто полз.

— Куда?

— В лес. — Жорж на мгновение закрыл глаза. — Бездумно. В агонии. Я даже не понимал, что делаю. Но я знал, что это надолго. Такие приступы могли длиться несколько дней. И тут я оказался у болота. У этого самого болота.

— Что потом? — прошептала я.

— Потом… случилось это.

Он кивнул в сторону зыбкой дымки.

— Из воды поднялись эти… штуки. Я тогда подумал, что умираю, и это просто галлюцинации. Они коснулись меня… — Жорж провел ладонью по груди, будто заново ощущая прикосновения. — И все исчезло… Вся боль… Ни жара, ни спазмов. Ни одного остаточного симптома. Я просто сел, не веря, что такое возможно.  То, что обычно мучило меня днями, бесследно прошло за секунды.

— Вот почему ты остался в Прислони…

— Да, я, наконец, устроился на работу, взял новое имя. Начал новую жизнь.

— Не хотел, чтобы знали, кто ты?

— Скорее… — Жорж помедлил. — Не хотел привлекать внимания к этому месту. К лесу… К болоту… Люди слишком часто ломают то, чего не понимают. Особенно маги. Для меня же этот лес стал спасительным. Он дал шанс на нормальную жизнь. Если о подобной аномалии узнают, сюда нагрянет десяток магов-исследователей, чтобы понять, откуда берутся щупальцы, и что еще они могут. А так, лес просто числится аномальной зоной с пониженным доступом к магии.

— Да, — я понятливо кивнула, — я бы тоже старалась держать подобное в секрете.

Теперь мне стало понятно, почему Жорж был так категоричен против участия в конкурсе.

Мы молча смотрели на загадочное болото, на зыбкую дымку, колеблющуюся над водой. А вокруг — темный лес.

И вдруг я поняла, что мне не страшно. Ни капли. Тишина болот не давила. Напротив — была почти уютной. Даже уханье совы где-то за деревьями звучало мягко, словно музыка.

И только я поймала себя на этой мысли, как следующая фраза Жоржа сбила ее, как порыв ледяного ветра.

— Но недавно здесь все поменялось. Что-то нехорошее происходит на этом болоте.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила я.

Жорж медленно выдохнул, а потом снова заговорил.

— За год, что я здесь живу, я неплохо изучил это место. Болото стало мне почти родным, — он усмехнулся, но в этом смешке не было веселья, скорее грусть. — Я… я даже не знаю, как тебе это объяснить, но я его чувствую. Как будто между нами появилась невидимая связь. Болото забирает и, возможно, оставляет что-то взамен.

Я молчала не перебивая.

­— За время жизни в Прислони приступы стали реже, слабее. А потом и вовсе почти исчезли. Словно само существование недалеко от этого места помогало мне. Я начал думать, что выкарабкался. Что нашел новый способ жить без боли. Но несколько недель назад… болото стало другим.

— В каком смысле — другим?

Жорж ответил не сразу. Он хмурился, словно пытался подобрать нужные слова.

— Это началось незадолго до смерти гончара, — сказал он наконец. — Я понимаю, что это звучит… безумно. Но я ощутил, как болото стало тревожным. Словно… что-то появилось. Что-то чужое. Мрачное. Ты мне веришь?