Книга Опасная стажировка магички Евы, страница 93 – Анна Ланц

Мои руки нащупали его обнаженные плечи, притянули ближе. Он глубже вплел пальцы в мои волосы.

Я растворилась в этом поцелуе, отдалась ему полностью. Тело жаждало большего. Но Жорж внезапно отстранился.

— Прости, — прошептал он. — Я не должен был…

— Тебе не за что… — я не успела закончить фразу, как он уже поднялся и широким шагом вышел из спальни.

В ту ночь кошмары меня больше не мучили. Просто потому, что я так и не уснула. Снова и снова прокручивая в голове то, что только что случилось, и улыбалась.

Утром, наспех позавтракав в компании мамы, — Жорж уже успел куда-то уйти, — вновь погрузилась в организационные дела.

После обеда матушка поразила меня неожиданным известием:

— Ну, все, Ева, — сказала она. — Я помогла тебе, чем смогла, пора возвращаться в столицу.

Я вскинула брови.

— Уезжаешь?

— Да. Мы собрали с девочками достаточное количество букетов. Они знают, что и где расставить. Афина, Вилли и Милли — просто находка. Они справятся с выпечкой.

Я кивнула, но внутри кольнуло легкое разочарование. Мне было действительно жаль, что мама уезжает.

Впервые за долгое время я ощутила, что между нами появилась настоящая близость. Словно в Прислони с нее слетала все столичная шелуха: притворные манеры, мнимое величие, вечные разговоры о статусе и приличиях. Здесь она была живой. Настоящей. И такой она мне нравилась больше. Такой я ее, пожалуй, никогда не знала.

Зря Жорж говорил, что Прислонь разрушает. Нет. Прислонь — это место, где проявляется истинное. Где пробуждается светлое, если оно есть.

Правда, можно было разбудить и темное.

Спорить с мамой я не стала. Я понимала: она скучает по отцу, по Карлу, по привычной суете столицы, по своим салонам, подружкам и тонкому аромату сплетен, смешанным с утреннем кофе на летней веранде дорогого ресторана.

— Спасибо тебе, — только и сказала я. — Правда. За все.

Она сжала мою руку, тепло, по-матерински.

Вечером я пошла провожать маму на паровоз. К нам присоединились Вилли и Милли. Обе в трогательных кружевных шляпках с платочками в руках.

Платочки им пригодились. Старушки не скрывали слез, вздыхали и причитали о том, как будут скучать.

Мама в ответ обнимала их искренне и тепло. Кажется, она и впрямь успела к ним привязаться. Я даже уловила в ее глазах легкую грусть, хотя в голосе все еще звучала уверенность.

— Обязательно приезжайте ко мне в столицу! Остановитесь у меня!

Напоследок она подошла ко мне и крепко обняла. Наклонившись к уху, шепнула:

— Я одобряю твой выбор.

— Какой еще выбор? — я отстранилась, настороженно глядя на нее.

— Ну как какой? Жоржа, конечно! — Мама с заговорщицкой улыбкой чмокнула меня в щеку.

— Нет никакого выбора, — смущенно пробормотала я. — Мы с Жоржем просто коллеги! И вообще, у меня есть… Оливер.

То, что за последние несколько дней я не подумала о нем ни разу, я добавлять не стала.

— Ой! Мне-то не рассказывай, — мама закатила глаза с такой театральностью, что близняшки заулыбались. Вот тут я узнала «старую» матушку. — Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Все, доченька, целую. Будь умницей.

Она погладила меня по плечу, словно подбадривая, и легонько запрыгнула в вагон. Паровоз зашипел, вздрогнул, и вскоре колеса начали свое движение.

Я стояла, глядя ему вслед, пока он окончательно не скрылся.