Онлайн книга «Агентство Купидон. Чудо в подарок»
|
— Она видит больше, чем кажется, — глухо ответил Арвен, все еще глядя на дверь, где исчезла Эмма. Он подошел к гнезду и, после секундного колебания, очень осторожно протянул палец, чтобы коснуться светящегося бока спящего феникса. Искорка во сне потянулся к его прикосновению, издав слабое, похожее на звон урчание. Лира смотрела на них — на огромного, темного дракона и крошечное, светящееся создание. И на алую нить, что становилась все прочнее, борясь с вековым льдом. Они были странной семьей. Но они были семьей. И в этом хрупком, невероятном союзе тепла и тени, заботы и долга, рождалась новая надежда — не только для них, но и для всего мира, баланс которого покоился теперь на их плечах и в этом маленьком, огненном сердце. Глава 19 Искорка рос. Не в размерах — он все еще был крошечным пепельным котенком большую часть времени, — но в осознанности. Его периоды бодрствования удлинились. Золотисто-огненные глаза теперь смотрели на мир не с туманным удивлением, а с жадным, сосредоточенным интересом. И с этим интересом пришли первые, неуклюжие попытки взаимодействия с миром. И, как следствие, первые проблемы. Проблема номер один: эмоции. Особенно восторг. Когда Лира приносила ему особенно вкусный кусочек солнечного кристалла или когда Арвен проводил рядом с ним долгие, спокойные минуты, насыщая воздух своей умиротворяющей аурой, Искорка начинал так бурно выражать радость, что это приводило к фейерверкам. В первый раз это случило, когда Лира, после долгих проб, наконец подобрала идеальную смесь нектара. Малыш, попробовав ее, издал такой звонкий, счастливый писк, что из его ушей, носа и раскрытой пасти вырвались десятки крошечных, разноцветных искр. Они весело заплясали по комнате, шипя и потрескивая. Одна угодила в хвост одной из фейри, та взвизгнула и полчаса отказывалась вылезать из своего дупла. Другая упала на древний пергаментный свиток, лежащий на столе Арвена, и оставила на нем аккуратную, дымящуюся дырочку. Арвен, наблюдавший за этим, замер с выражением лица человека, который видит, как на его коллекцию уникальных артефактов проливается кислотный дождь. Но вместо гнева он лишь тяжело вздохнул. — Контроль, — произнес он, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо. — Ему нужен контроль. Его магия напрямую связана с эмоциональным состоянием. Пока он не научится их обуздывать, он — ходячая опасность для всего, что горит. Так начались уроки Лиры. Она усаживалась перед Искоркой, когда тот был сыт, доволен и относительно спокоен. В руках у нее была любимая игрушка малыша — гладкий, теплый камушек, заряженный слабым светом. — Смотри, Искорка, — говорила она ласково, но твердо. — Вот камень. Он красивый, да? Ты рад его видеть? Малыш кивал (он научился кивать) и тянулся к камню, его шерстка начинала слабо светиться изнутри. — Но если ты обрадуешься СЛИШКОМ сильно, — она прикрывала камень ладонью, — то можешь его... испортить. Сжечь. И тогда игрушки не будет. Понимаешь? Она убирала руку, и Искорка смотрел на камень уже с осторожностью. Он медленно, очень медленно тянул лапку, касался камня кончиком когтя, а потом быстро отдергивал, оглядываясь на Лиру, словно спрашивая: «Так можно?». — Можно, — улыбалась она. — Видишь, ты можешь быть счастлив и спокоен. Попробуй. |