Книга Не та невеста для проклятого князя, страница 12 – Алекс Скай

А за нашими спинами молчал весь двор.

— Интересно, — сказал князь наконец.

Если бы он заорал, было бы проще. Если бы приказал схватить меня, я хотя бы получила понятную сцену: я невиновная, он ужасный северный князь, вокруг грубые воины, дальше побег, слёзы, условная башня. Но Дарен произнёс это «интересно» таким голосом, каким в моём мире люди говорили «у нас проблема в отчёте», когда на самом деле горел весь проект.

— Мне уже не нравится, когда здесь что-то называют интересным, — сказала я.

Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем требовалось для угрозы.

— Тогда постарайтесь не становиться интереснее.

— Я вообще сегодня старалась не становиться невестой.

Где-то позади кто-то резко втянул воздух. Кажется, Ровен снова пытался решить, смеяться ему или переживать за моё будущее.

Дарен опустил руку.

Тёмные линии на коже дрогнули и ушли под край рукава, но не исчезли. Я успела заметить, что знак был не просто рисунком. В нём будто жили собственные правила: линии переплетались, расходились, собирались у запястья в узкий узел и тянулись выше, под ткань. От них хотелось отвести взгляд — не из отвращения, а из странного ощущения, что если смотреть долго, знак посмотрит в ответ.

— За мной, — сказал князь.

— При свидетелях? — уточнила я.

Он остановился.

— Вы опасаетесь остаться со мной наедине?

Я оглянулась на двор, на людей Эйрдана, которые уже не выглядели самоуверенными посланниками южного дома, на Марту, бледную настолько, что серый чепец делал её почти прозрачной, на северян, которые смотрели на меня с холодным любопытством.

— Я опасаюсь всего списка, — честно ответила я. — Вас — тоже, но вы хотя бы пока не притворяетесь, что всё это ради моего блага.

Его губы едва заметно дрогнули.

Не улыбка. Скорее предупреждение, что улыбка в этом человеке есть, просто ей нужно официальное разрешение.

— Разумный страх, — сказал Дарен. — Сохраните его. Он вам пригодится.

— Обнадёжили.

— Это редко моя цель.

Он шагнул в крепость, и мне пришлось последовать.

Вейрхольм внутри оказался не мрачной кучей камней, как я ожидала, а чем-то гораздо более опасным: суровым, огромным и живым. Высокий зал за воротами поднимался на два этажа, своды терялись в полумраке, вдоль стен горели узкие светильники с синим пламенем. Оно почти не давало тепла, зато отбрасывало на камень тени, похожие на крылья. На стенах висели старые щиты, меховые накидки, потемневшие гобелены с башнями, волками, луной и людьми, которые либо сражались, либо приносили клятвы. У северян, похоже, было всего два досуга: держать границы и выглядеть так, будто ты родился с мечом вместо игрушки.

Пол под ногами был выложен тёмными плитами. Когда я ступила на первую, кольцо на пальце снова коротко вспыхнуло.

Я замерла.

Дарен услышал.

Или почувствовал.

Он обернулся.

— Что?

— Оно снова светится.

Он посмотрел на мою руку.

Кольцо уже потускнело.

— Печать договора признаёт дом.

— Дом тоже имеет мнение?

— В Вейрхольме почти всё имеет мнение.

— Уже заметила.

— Но не всё стоит спрашивать вслух.

Я посмотрела на стены.

— Особенно стены?

— Особенно стены.

В этот момент из бокового прохода вышли трое. Первый — высокий мужчина лет пятидесяти, в тёмном длинном камзоле, с аккуратно подстриженной бородой и цепью на груди. Его лицо было таким строгим, что рядом с ним Дарен почти казался дружелюбным, если забыть, что Дарен мог, вероятно, заставить камни гудеть.