Книга Бракованная адептка драконьего куратора, страница 55 – Алекс Скай

Я подняла голову.

— Если раскрыть это, удар будет не только по ректору.

Рейнард встретил мой взгляд.

— Да.

— По Академии. По семи родам. По Арденам.

— Да.

— И по вам.

— Возможно.

— Вы говорите так, будто это просто строка в расписании.

— Нет. Я говорю так, потому что иначе начну думать, сколько людей предпочтут оставить вас виноватой, лишь бы не пересматривать историю.

Мне нечего было ответить.

Вот он — главный выбор. Не красивый, не героический, не такой, где все хорошие сразу становятся рядом. Если мы раскроем правду, Академия не рухнет за день, но в ней треснет основание. Роды начнут защищаться. Ардены окажутся среди тех, кто молчал. Рейнард потеряет не только удобное положение, но, возможно, доверие своего дома. А я получу не свободу, а войну с людьми, которые умеют превращать чужую правду в нарушение порядка.

Если промолчать, я, возможно, проживу спокойнее.

Нет.

Не спокойнее.

Просто стану очередной серой меткой, которая узнала слишком много и решила, что чужой порядок важнее её голоса.

Я закрыла книгу.

— Я не хочу разрушать Академию.

Лиана открыла рот, но я подняла руку.

— Но я не буду защищать её ложь только потому, что она красиво оформлена.

Рейнард смотрел на меня долго.

— Тогда нам нужны не слухи. Не обрывки. Список наследников, решения Совета, исходная брачная клятва и печати семи родов.

Магистр Сор подошла к шкатулке.

— Список здесь.

У меня вдруг стало очень тихо внутри.

Она открыла крышку.

Внутри лежали тонкие металлические листы, скреплённые серым кольцом. Не бумага — что-то прочнее, рассчитанное пережить огонь, воду, смену ректоров и удобную забывчивость сильных. На верхнем листе было выгравировано:

«Реестр подтверждённых наследников пепельного крыла, скрытых после запрета голоса».

Магистр Сор перелистнула первый лист.

Потом второй.

Серые строки вспыхивали по мере её прикосновения. Некоторые имена были зачёркнуты, некоторые — помечены как исчезнувшие из академических списков, некоторые — как непризнанные. Я не знала этих людей, но от каждого имени метка на моей руке отзывалась слабым теплом, будто находила далёких родных в темноте.

Рейнард стоял рядом так неподвижно, что казался частью дверной печати.

Магистр Сор перевернула последний лист.

Он был новее остальных.

Почти пустой.

Только одна строка сияла ясно, без зачёркиваний и пометок.

Я прочитала её и сначала не поверила.

«Илария Вейн. Прямая наследница пепельного крыла. Статус: скрыт до пробуждения метки».

Под строкой стояла дата.

День моего рождения в этом мире.

И рядом — подпись человека, который подтвердил запись.

Не Вейн.

Не Сор.

Не Арден.

«Эдвин Тарс, хранитель переходного реестра».

Я подняла глаза, и комната будто стала меньше.

Ректор знал обо мне с самого начала.

Ректор знал обо мне с самого начала.

Эта мысль не сразу стала мыслью. Сначала она была холодом в пальцах, которыми я держала металлический лист. Потом — тяжестью под рёбрами. Потом — серым светом метки, который поднялся по запястью и лёг на строку с моим именем так, будто пытался убедиться: запись настоящая.

«Илария Вейн. Прямая наследница пепельного крыла. Статус: скрыт до пробуждения метки».

И ниже:

«Эдвин Тарс, хранитель переходного реестра».

Не просто ректор Академии. Не просто человек, назвавший меня ошибкой на церемонии отбора. Не просто тот, кто пытался спрятать след к своему кабинету и закрыть каждое неудобное проявление моей метки в протоколах.