Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 25 – Алекс Скай

Я постучала.

— Войдите.

Роман сидел за столом в рубашке с закатанными рукавами, перед ним лежали документы и ноутбук. Он поднял глаза, и я успела заметить: рабочий день явно не стал легче от того, что утром в нём появилось кривое блинное сердечко. На экране мелькала таблица, на столе — несколько папок, телефон лежал рядом, как маленький прямоугольный источник неприятностей.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да. Школа объявила семейный день.

— Когда?

— Послезавтра в одиннадцать.

Он посмотрел в календарь на экране. Даже не открывал, просто перевёл взгляд, будто его жизнь была разложена по внутренним ячейкам.

— Я занят.

Ни паузы.

Ни сожаления.

Ни попытки.

Просто “я занят”.

Если бы я была менее воспитанной женщиной, я бы в этот момент положила приглашение ему на стол так, чтобы оно произвело звук маленького обвинения. Но я была няней на испытательном сроке и пока предпочитала не бросаться бумажными предметами в работодателя.

— Заняты чем?

— Встреча с партнёрами. Перенести невозможно.

— Совсем?

— Вера Соколова, если я говорю “невозможно”, это значит, что я уже оценил варианты.

— Иногда варианты, которые оценивает папа, отличаются от вариантов, которые нужны детям.

Он откинулся на спинку кресла.

— Ольга поедет с ними.

Марк был прав.

Ненавижу, когда дети заранее знают, как взрослые их разочаруют.

— Ольга не их папа.

— Она знает школу, учителей, расписание, умеет решать организационные вопросы.

— Прекрасно. Но на семейном дне, как ни странно, основное требование — быть семьёй, а не решать организационные вопросы.

— Вы преувеличиваете значение школьного мероприятия.

— А вы его недооцениваете, потому что оно не похоже на контракт.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы опять переходите границу.

— Я стою ровно на ней и машу флажком. Очень семейным.

— Вера.

— Роман Андреевич, Марк уже сказал, что вы не придёте. Не спросил. Не надеялся. Сказал как факт. Ася уже готова назвать помощницу тётей, потому что ей неловко объяснять, почему у всех родители, а у неё представитель по доверенности.

Он не ответил сразу.

Вот это было хорошо.

Когда Роман Ветров молчал не потому, что закрывал разговор, а потому что всё-таки слышал, в доме становилось на один градус теплее.

— У меня важная встреча, — сказал он.

— Я верю.

— От неё зависит крупный договор.

— Я верю и в это.

— Тогда чего вы хотите?

— Чтобы вы не прятались за словом “важная”, будто дети автоматически становятся менее важными.

Он поднялся из-за стола.

Раньше я бы, наверное, испугалась. Не самого Романа, а этой привычной мужской уверенности: встал — значит, давление увеличилось, разговор пора заканчивать. Но за два дня в этом доме я уже поняла, что Роман не был человеком, который ломал голосом. Он давил порядком. Логикой. Статусом. Своей способностью убедить мир, что всё уже решено.

А я, к сожалению для его мира, плохо работала с уже решённым.

— Вы не понимаете масштаба моей ответственности, — сказал он.

— Понимаю лучше, чем вам кажется. Просто у ваших детей тоже есть масштаб. Для вас это один школьный день. Для них — очередное доказательство, придёт папа сам или пришлёт красивую Ольгу с блокнотом.

— Ольга не…

— Я не спорю с Ольгой. Я уверена, она чудесная женщина и может записать праздник во всех подробностях. Но Марку не нужен протокол семейного дня. Ему нужно, чтобы вы хоть раз пришли не потому, что удобно, а потому что он ваш сын.