Книга Няня для босса, или Папа строгого режима, страница 47 – Алекс Скай

— Значит, теперь другие тоже будут так думать?

Я убрала телефон.

— Некоторые — да. Некоторые напишут ещё большую глупость. Некоторые забудут через час. А умные люди посмотрят и поймут, что журналист просто хотел, чтобы по ссылке нажали.

— А мы что? — спросил Марк.

— А мы не обязаны становиться тем, что придумал заголовок.

Он посмотрел на меня слишком внимательно.

— А если папин совет захочет?

Роман ответил раньше меня:

— Не захочет.

Марк хмыкнул.

— Они уже хотят.

И снова попал точно.

Роман повернулся к сыну.

— Тогда не получат.

Марк ничего не сказал, но я видела: ему мало взрослого “не получат”. Он уже слышал слишком много “завтра”, “потом”, “я постараюсь”. Теперь ему нужны были доказательства. И, честно говоря, мне тоже.

На следующий день в доме Ветровых появился новый документ.

Нет, не мой договор. До этого, к счастью, не дошло. Документ назывался “Границы публичного участия семьи Ветровых”. Его составила Ольга, поправил юрист компании, разослал Роман и, по его словам, “закрыл вопрос”.

Я читала его в малой гостиной, рядом с чашкой чая и Асиным картонным домиком с блёстками, который она поставила на полку “чтобы папа видел, что крыша держится без оптимизации”.

Пункты были сухие, но правильные.

Дети не участвуют в корпоративных кампаниях.

Любые фото и видео с детьми — только после отдельного согласия Романа и с учётом желания самих детей.

Вера Соколова не используется в материалах компании, не представляется частью семьи и не участвует в публичных мероприятиях без личного согласия.

Публичные комментарии о частной жизни не даются.

Семейные события не превращаются в деловую повестку.

Я дошла до пункта про себя и подняла глаза.

Роман стоял у окна, в рубашке без галстука, с телефоном в руке. Слишком строгий для человека, который только что фактически запретил собственной компании использовать няню как украшение. Но уже не тот непроницаемый Роман, который в первый день смотрел на меня как на ошибку в расписании.

— Вы правда отправили это совету? — спросила я.

— Да.

— Лидия Аркадьевна вас возненавидит.

— Переживу.

— Совет будет спорить.

— Уже спорил.

— И?

— Я сказал, что семейное направление не обсуждается как инструмент.

— Слово “инструмент” там прозвучало?

— Да.

— Хорошо. Люблю, когда людей хотя бы в документах не путают с молотком.

Он повернулся ко мне.

— Вас устраивает формулировка?

— Почти.

— Что изменить?

Я постучала пальцем по пункту, где было написано “Вера Соколова не используется”.

— Слово правильное, но выглядит так, будто меня всё-таки пытались использовать, просто теперь нельзя.

— Это правда.

Вот за это тоже невозможно было злиться удобно. Он не стал делать вид, что ничего не случилось. Не сказал “вы неправильно поняли”. Не спрятался за корпоративные формулировки.

— Тогда оставьте, — сказала я. — Пусть режет глаза тем, кому надо.

Он кивнул.

— И ещё, — добавила я.

Роман посмотрел с готовностью человека, который уже понял: если я говорю “ещё”, простым день не будет.

— Я остаюсь до конца испытательного срока, — сказала я. — Но на своих условиях.

— Перечислите.

— Первое: я работаю с детьми, а не с вашей репутацией.

— Принято.

— Второе: если дети что-то хотят, мы не прячем это за “потом”, а обсуждаем. Даже если ответ будет “нет”.

— Разумно.

— Третье: один семейный ужин без телефонов в неделю.