Книга Проходная пешка, страница 88 – Тая Шуи

— Похороны завтра, — невесть зачем прошептал Менфирд, а затем почти прокричал в лицо однокурсницы: — И не смей меня жалеть, поняла⁈

Оттолкнув девушку, Менфирд выбежал в коридор, сопровождаемый внимательным взглядом. Риана нахмурилась: ей было над чем подумать.

Утро четвертого сентября выдалось по-осеннему угрюмым. Оно постоянно хмурилось и, не желая никого видеть, отпугивало своим плаксивым настроением случайных прохожих. Но где-то в Ултаре, одном из самых богатых районов Детфорта, небольшая группка людей, облаченных в черные мантии, упрямо стояла под открытым небом перед мраморным постаментом, на котором покоилось тело Лиазара Менфирда.

— Род Еллотов скорбит об утрате. Наша магия с вами.

— Род Энвери скорбит об утрате. Наша магия с вами.

Дегал молча кивал. Он никогда не любил больших сборищ, ритуальных фраз и расшаркиваний. Привык к ним с детства, но так и не полюбил. А повод, заставивший всех этих волшебников собраться сегодня вместе, и вовсе отбивал желание разговаривать.

— Род Маливеров скорбит об утрате. Наша магия с вами.

— Род Менфирдов этого не забудет, — так же заученно отвечала Наисса, слегка склонив голову, как и сын.

Темные круги, залегшие под глазами женщины, и ее бледные впалые щеки не смогли скрыть красоты Наиссы, но выставили на всеобщее обозрение горечь утраты. Она не плакала и не заламывала руки, только блуждала потерянным взглядом по лицам собравшихся здесь волшебников и, когда они подходили к ней, чтобы выразить свои соболезнования, неизменно повторяла:

— Род Менфирдов этого не забудет.

Дегал неотрывно смотрел на теперь уже мертвого отца. Юноше трудно было осознать, что вместе с ним он потерял самого близкого в мире человека. Даже мать… Она всегда стремилась защитить, переживала за своего единственного сына и готова была жизнь отдать за его благополучие. Но она любила по-другому, нежно и трепетно, как умеют любить только женщины… А отец заставлял расти. Да, порой ломал под себя, навязывал свою точку зрения и надоедал требованиями соблюдать кодекс, но никогда не обращался с Дегалом как с ребенком. В кругу семьи отец постоянно осуждал его действия, оценки, слова, характер и даже мысли — кажется, все на свете подвергалось жесткой критике, сдобренной достаточным количеством не самых лестных сравнений: «так себя ведут только вырожденцы», «что за плебейская привычка», «поступок, недостойный Менфирда»… Но, выходя за пределы фамильного особняка, он никогда не терпел резких высказываний о Дегале от других магов, и если кто-то по неосторожности позволял себе лишнее, можно было быть уверенным в том, что он пожалеет о своих словах.

— Род Ланкрейзов скорбит об утрате. Наша магия с вами.

Знакомый голос, слишком молодой для того, чтобы принадлежать кому-либо из ожидаемых здесь людей, заставил Дегала перевести застывший взгляд с тела отца на говорившую волшебницу. Он увидел, как глаза матери слегка расширились. Уже через секунду Наисса взяла себя в руки, но Дегал все равно успел заметить крайнюю степень ее удивления. Перед вдовой стояла темноволосая девушка в черной мантии, которая по всем правилам приложила руку к сердцу и согнулась в легком поклоне, ожидая ответа.

— Род Менфирдов этого не забудет, — произнесла Наисса ровным голосом, скрывающим ее истинные чувства.