Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 7 – Виктория Серебрянская

Можно было подремать, говорят, во сне время идет быстрей. Но от меня сон бежал. Мешало все: жесткое ложе (и чтобы я делала, если бы тюремный смотритель не расщедрился на одеяла для меня?), свет факела, светящий прямо в глаза, тушить его я боялась, так как нечем было зажигать, да и, чего греха таить, переживания за собственную судьбу беспокоили больше всего. Так что, когда давешний надзиратель принес миску комковатой серой каши и ломоть хлеба, я чуть не расплакалась от облегчения. Арестантам другой еды не полагалось. Ну разве что еще добавлялась кружка воды. У меня вода была и так. Смотритель только проверил, сколько ее осталось.

Так потянулась моя новая, унылая и однообразная жизнь. Каша утром и каша вечером. Только по приходам надзирателей и можно было как-то отсчитывать часы. Про меня словно забыли. С каждым лязгом ключа в двери надежда, что папенька остынет и быстро выпустит меня, простив мелкие шалости, таяла как свеча. От тоски я даже пробовала медитировать. Но с блокированной магией это была не медитация, а угрюмые размышления на тему того, что меня ждет впереди. Ну и планирование мести родственникам, как же без этого. Ибо просто так я прощать им мое заточение не собиралась. Ну ладно папенька и маменька. Одному я попортила документы, второй перепугала до потери пульса свиту. А старшие братья? Почему они не вступились за меня? Вильям вообще мог своей волей подписать указ о помиловании меня, как наследник имперского трона! Но почему-то не подписал. Так что, братец, жди! Я выйду!.. Обязательно!..

Первые изменения появились на пятый или шестой день. Смотрителей было несколько, и дежурили они не по порядку, а по какому-то странному графику. Так что с подсчетом дней я вполне могла ошибиться. В мою камеру с неприличной поспешностью влетел лояльно расположенный ко мне смотритель, который в первый день дал мне одеяла и подушку, я уже знала, что зовут его Тим:

— Простите, принцесса, но мне придется временно забрать у вас одеяла! — с порога взволнованно выпалил он. — У нас новое начальство! Будет сегодня делать обход! Должно быть все по инструкции!

Осознав, что из-за меня у Тима могут быть неприятности, я резво вскочила с лежанки и сама сгребла одеяла и подушку:

— Конечно! Забирай!..

Отдав постельные принадлежности, сама ринулась к кувшину с водой, выпила подряд две кружки, понимая, что неизвестно, когда теперь увижу воду, а потом отнесла кувшин и кружку к порогу, чтобы Тиму был удобней заметать следы преступления.

— Я все верну взад! — с благодарностью пообещал смотритель, забирая кувшин и остальное. — Пущай только новое начальство убедится, что мы инструкцию блюдем!

Дверь за ним захлопнулась. Заскрежетал в замке ключ. А у меня в голове мелькнуло: не с моим ли заточением связана смена начальства? Интересно, кого там папаша назначил надзирать за непутевой дочечкой. Я ощущала нездоровый интерес к переменам. А осознав это, приуныла. До чего ты докатилась, Рози! Смена тюремного руководства для тебя — событие!

Мне сложно сказать, когда ключ в двери моего узилища загрохотал вновь. Может быть, прошло пару часов после визита надзирателя, а может быть, день уже клонился к вечеру. Не было у меня возможности определить течение времени. Точно я знала лишь одно: уже продолжительное время меня мучила дикая жажда. Настолько жестокая, что мне казалось, за кружку воды я могу убить. И это не добавляло мне хорошего настроения и привлекательности. Впрочем, с последним вообще были проблемы.