Книга Банши. Город грехов, страница 43 – Айла Скай

— Какое чудесное мнение. Я как бы каждый день смотрюсь в зеркало, это очевидные вещи.

— Самоуверенная.

— По-другому не умею, – нас прервала подъезжающая машина. Из неё вышли несколько мужчин, двоих из которых я знала.

Амир, не обращая внимания на приближающихся, подошел вплотную и сорвал с меня парик, выпуская мои волосы наружу. Те непослушно раскинулись по плечам. Он наклонился к моему уху и прошептал:

— Вот так намного лучше, красавица, – отстранился. – Прошу, – он махнул рукой, показывая направление. – Ты ведь не откажешься пропустить такое веселье?

— Как догадался?

— По глазам прочитал.

— Что ж, тогда пойдем, – кивнув подошедшим мужчинам, я двинулась в сторону контейнера.

Рыть другому яму, потирая ручки, весьма привлекательно, пока ты на вершине мира. Пока у тебя есть власть ставить других на колени, в частности тех, кто слабее тебя. Это дарит непередаваемое ощущение того, что ты властен над чужими судьбами, и словно кукловод можешь управлять своими марионетками. Но есть одно, но очень большое и жирное «но». Роя яму, становишься самоуверенным и теряешь осторожность, потому как вседозволенность, такая манящая и притягательная, маячит перед глазами. И один неверный шаг – и уже летишь в пропасть, предназначенную кому-то другому. А карма та еще справедливая сука. И тебя прилетает ответка, только помноженная надвое. И не нужно думать о том, что это не про вас. Это именно про вас, потому как она никого не обходит стороной.

В темном грузовом судовом контейнере единственным источником света была одиноко висящая на тонком проводе лампочка в центре, подсвечивающая деревянный стул, на котором сидел мужчина. Его руки и ноги были связаны, голова свисала вниз. Когда все присутствующие собрались, Данила подскочил к нему и обдал его ледяной водой из ведра. Связанный резко встрепенулся, вскидывая голову вверх и растерянно моргая.

— Какого хрена? – зло закричал Грек. – Ублюдки, да вы хоть знаете, кто я?

Я вышла на свет, показывая свое лицо. Тот, при виде меня испуганно отшатнулся – похоже вспомнил, что именно произошло накануне.

— Знаю, дорогой, знаю, – язвительно пропела. – И ты несомненно знаешь, кто я и зачем прихожу. Где она?

— Кто? – он нахмурился.

— Она. Ты знаешь, про кого я. Та, которую ты украл и спрятал. И вот вопрос в чем, Грек, – я начала кружить вокруг него, – что ты с ней сделал?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, я сегодня одета слишком красиво для пыток любых видов, – лениво взлохматила свои волосы. – Да и не было такого приказа, не так ли, Тагай?

— Ага, – мужчина вышел на свет.

— Что же будем делать… Вот незадача, – покачала головой. – Может скажешь, где она, и мы разойдемся?

— Ага. Так я и сказал. Сразу прихлопнете, – неожиданно вырвалось у Грека.

— Так все-таки знаешь, – недобро усмехнулась. – Ну, прошу, – махнула рукой и на свет вышел Данила, глаза которого пылали яростью. – Я пока подумаю о прекрасном.

Мужчина подскочил к Греку, впечатывая в его лицо кулак. Учитывая, что драки были не запрещены, канонов он не нарушал.

Слышали ведь, что хирургам не разрешается оперировать близких? Потому как чувства могут помешать делу. Сейчас, оперевшись о стену контейнера и наблюдая за тем, как Шаман превращает Грека в кровавое месиво, поняла, что эту ситуацию можно было причислить к подобному. Он слишком был заинтересован в деле. Вместо четких и болезненных ударов – беспорядочные, только раззадоривающие Грека. Так не пойдет.