Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 121 – Анжелика Янчевская

Зал ахнул. Кто-то упал на колени, кто-то закрыл глаза, ослеплённый сиянием. Даже король встал со своего трона, глядя на происходящее с изумлением.

— Что это значит? — прошептала я, не выпуская руки Дарина.

Свет постепенно становился мягче, но не исчезал.

— Это значит, — сказал Дарин, и в его голосе звучало благоговение, — что сами боги нас благословили. Древняя магия признала нашу связь.

Старый придворный маг, стоявший в углу зала, сделал шаг вперёд. Его лицо было бледным от потрясения.

— Ваше Величество, — обратился он к королю дрожащим голосом, — такого не случалось более тысячи лет. Шар Отбора отвечает только на истинную любовь. На связь, благословлённую предками.

Он указал на нас дрожащей рукой.

— Их союз священен. Против него нельзя выступать.

Тариус смотрел на происходящее с лицом, искажённым яростью и недоверием.

— Это невозможно! — закричал он. — Она полукровка! Как может Шар признать…

— Кровь не определяет сердце, — перебил его Дарин. — И боги это знают.

Свет вокруг нас медленно угас, но в воздухе всё ещё витало ощущение чего-то священного, неоспоримого. Я чувствовала себя изменившейся, словно сама магия оставила свой отпечаток на моей душе.

Король Эрион медленно опустился обратно в кресло. Его лицо выражало смесь изумления и… принятия.

— Похоже, — произнёс он наконец, — боги сделали свой выбор. И мы не вправе ему противиться.

Тариус дёрнулся, словно собираясь что-то сказать, но королева положила руку ему на плечо, останавливая.

— Довольно, сын мой, — сказала она тихо. — Некоторые битвы нельзя выиграть.

А я стояла, держа Дарина за руку, и впервые в жизни чувствовала себя именно там, где должна быть. Не на троне, не в короне, а рядом с человеком, которого любила больше жизни.

И боги это одобрили.

Три года спустя

Солнечные лучи мягко струились сквозь высокие окна детской комнаты, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. Я сидела в резном деревянном кресле-качалке и медленно покачивала люльку, в которой спала наша дочь. Маленькая Лира, — была удивительно спокойным ребёнком. Её тёмные волосы, унаследованные от отца, мягко завивались вокруг крошечного личика, а длинные ресницы трепетали во сне.

Я напевала старинную колыбельную. Мой голос звучал тихо, почти шёпотом, чтобы не разбудить малышку. В такие моменты время словно останавливалось, и весь мир сужался до этой комнаты, до мерного покачивания люльки и тихого дыхания дочери.

Звук осторожных шагов заставил меня обернуться. В дверях стоял Дарин, прислонившись к косяку и наблюдая за нами с нежной улыбкой, которая всегда появлялась на его лице при виде дочери. Он был в простой белой рубашке и тёмных брюках — никаких регалий, никаких знаков власти. Просто любящий отец, пришедший навестить семью.

— Спит? — прошептал он, подходя ближе.

— Как ангелочек, — так же тихо ответила я. — Только что покормила. Думаю, он проспит ещё час-два.

Дарин наклонился и осторожно поцеловал меня в макушку, задержав губы в моих волосах чуть дольше обычного. Затем он заглянул в люльку, и его лицо буквально засияло от счастья.

— Каждый раз, когда я смотрю на неё, не могу поверить, что она наша, — прошептал он. — Такая маленькая, такая совершенная.

Я улыбнулась, глядя, как он осторожно поправляет крошечное одеяльце.