Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 91 – Анжелика Янчевская

Подготовка к отлёту началась той же ночью и проходила в обстановке строжайшей секретности. Внутренний двор, обычно тихий в этот час, был полон безмолвных теней. Я видела, как Дарин, в простой кожаной куртке, тихо советовался с капитаном гвардии, лично проверяя каждую пряжку на седельных сумках. Его низкий ровный голос успокаивал суетящихся слуг. Он не отдавал приказов — он объяснял, и его беспрекословно слушались. Он был центром спокойствия в этом назревающем шторме.

Тариус не вмешивался. Он просто присутствовал, прохаживаясь по периметру двора, словно хищник, запертый в клетке. Один его взгляд заставлял гвардейцев двигаться вдвое быстрее, а их спины — выпрямляться в струнку. Он ничего не говорил, но само его присутствие создавало вокруг нас атмосферу сжатой пружины, готовой вот-вот распрямиться.

Когда я, уже одетая в дорожную одежду из мягкой кожи и меха, которая была для меня приготовлена, вышла во двор, мои плечи уже укрывал тяжёлый плащ, подбитый тёмным мехом — подарок Дарина. Он подошёл ко мне, и на его губах промелькнула тень тёплой улыбки — он увидел на мне свой дар.

— Ночи в горах холодные, — тихо сказал он и, шагнув ближе, поправил тяжёлый меховой воротник, чтобы он плотнее прилегал к шее. Его пальцы на мгновение коснулись моей кожи под волосами, и я вздрогнула от этого, тёплого прикосновения. — Ты готова?

Я кивнула, плотнее кутаясь в знакомый, пахнущий дымом и корицей мех.

В этот момент я почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Тариус остановился в десяти шагах от нас, и его глаза горели в предрассветных сумерках. Он подошёл, его шаги были неслышны на каменных плитах.

— Волнуетесь, леди Эльвия? — его голос был тихим, с непривычной ноткой насмешливого интереса, но без прежней враждебности. — Боитесь, что лёд Севера окажется холоднее вашего?

Я вскинула голову, встречая его взгляд без страха. — Я волнуюсь не за себя, Ваше Высочество, а за отца, — ответила я, и мой собственный голос удивил меня своей холодной твёрдостью. — И единственное, что меня сейчас интересует — это вернуть ему то, что у него отняли, нормальную жизнь.

На его губах промелькнуло что-то новое — не хищная усмешка, а тень сложного, задумчивого интереса. — И это всё? Только месть за отца? — протянул он, склонив голову набок. — А как же власть? Богатство? Корона, в конце концов? Неужели это вас совсем не прельщает?

— Корона — это клетка, Ваше Высочество, — отрезала я. — А я слишком долго жила в одной, чтобы стремиться в другую, пусть и золотую.

Перед самым отлётом нас провели в Малый тронный зал, обитый зелёным малахитом. Король спустился с трона, нарушив многовековой протокол. Его лицо было усталым, морщины вокруг глаз казались глубже, чем днём. Он подошёл ко мне, и его рука, тяжёлая от перстней и лет правления, легла мне на плечо.

— Верни моего старого приятеля, дитя, — его золотые глаза заглянули мне прямо в душу. — Верни честь Дому Белого Хлада.

Он наклонился ближе, и его шёпот, предназначенный только для меня, прозвучал как удар грома в оглушительной тишине зала: — И покажи всем, что лёд обжигает сильнее огня

Предрассветный воздух пахнет озоном, и близкой зимой, я вдыхаю его полной грудью, пытаясь унять дрожь, которая рождается не от холода, а от ожидания.

Мы стоим на самой высокой площадке Рубиновой Цитадели, и весь мир лежит у наших ног — безбрежное море облаков, подсвеченное снизу первыми, робкими лучами зари. Рядом с нами застыли десять гвардейцев в тёмных доспехах, их лица суровы и непроницаемы.