Книга Измена. Попаданка в истинную, страница 83 – Анжелика Янчевская

— Оракул сказал, что судьба моего сына зависит только от меня. Если я совершу ошибку, как когда-то совершил король драконов, если не смогу познать смирение и покаяние, то он никогда не родится. Это мой единственный шанс на продолжение рода, другого не будет. Мой сын, которого я могу потерять, даже не успев увидеть.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине…

Мы продолжали двигаться вперёд, погружённые в свои мысли, словно завороженные мрачным лесом, который окружал нас со всех сторон. Каждый из нас переваривал услышанную историю по-своему, пытаясь понять её смысл и значение.

Лес, который уже сам по себе выглядел угрожающе, теперь казался ещё более тёмным и неприступным. Скрюченные ветви деревьев тянулись к нам, словно пытались удержать или захватить. Тишина стала почти невыносимой, и даже ветер, обычно наполняющий воздух шорохом и звуками жизни, исчез, словно затаившись в ожидании чего-то неизбежного и страшного.

Наши лошади шли почти бесшумно, осторожно переступая с ноги на ногу, когда под копытами попадались корни или камни. Их дыхание было чуть слышно, и только иногда они фыркали, будто тоже чувствовали что-то недоброе.

Я поймала себя на мысли, что слова Эдгара— или, возможно, правильнее будет сказать, Эдвана— не выходят у меня из головы. Каждый раз, когда я думала о его словах о смирении и покаянии, о судьбе его сына, которая теперь зависела от этого загадочного пути, внутри меня росло чувство, что передо мной не просто случайный человек, а именно тот, кого я когда-то знала как Эдвана.

Почему я не узнала его сразу? Как могла пропустить эти признаки? Сейчас, когда я всматривалась в тень под его капюшоном, я едва могла поверить, что это действительно он. Он выглядел совсем другим: осунувшимся, постаревшим, измождённым. Жизнь, казалось, покидала его тело, и даже сила, которую он всегда излучал, теперь была почти неощутима. Это был не тот дракон, которого я помнила — полной жизни, силы и решимости. Теперь передо мной стояла лишь тень этого былого величия, словно боги действительно наказывали его.

Но самое тревожное — я была уверена, что он меня узнал. Возможно, не сразу, но когда мы покидали лагерь, он уже точно знал, кто перед ним. Иначе зачем ему было рассказывать ту легенду? Эдван никогда не тратит слова впустую. Он не говорил ничего без причины. И это заставляло меня задуматься: знает ли он, кто я на самом деле? Или он уверен, что перед ним Элиза?

Несмотря на все эти вопросы, которые мучили меня, я понимала, что сейчас не время для личных разговоров. Лес был слишком опасен, и любое отклонение от нашей задачи могло привести к катастрофе. Поэтому я решила отложить разговор до лучших времён, когда мы сможем это сделать в более безопасных условиях.

Вокруг нас лес продолжал сгущаться, становясь всё более неприветливым. Туман, который ранее лишь слегка окутывал деревья, теперь казался плотной стеной, скрывающей за собой что-то тёмное и угрожающее. Мы шли дальше, погружённые в эту почти зловещую атмосферу, и я чувствовала, как лес оживает вокруг нас. Ветви деревьев медленно тянулись вниз, к нам, словно пытаясь обнять или захватить, а корни, казалось, двигались под землёй, готовясь уцепиться за наши ноги или лошадиные копыта.

Грозный тоже был на взводе. Он время от времени всхрапывал, его уши постоянно двигались, улавливая каждый звук. Но больше всего меня настораживало его поведение по отношению к кобылице Эдгара. Грозный не спускал с неё глаз. Лошадь Эдгара, напротив, двигалась спокойно, словно ничто вокруг не касалось её. Её плавные движения и невозмутимость только усиливали моё беспокойство. Казалось, что она была из другого мира, где все законы нашего существования не имели значения.