Книга Попаданка для спящего дракона, страница 35 – Татьяна Бэк

Хейн заёрзал и тихо простонал что-то сквозь плотно сжатые бледные губы. Я подползла к нему ближе и провела ладонью по прохладной щеке. Да ведь он совсем замёрз! Разве достаточно маленького язычка пламени, чтобы согреть человека, пусть и дракона, который был в одном шаге от смерти. Сняв плащ, выданный мне предусмотрительной Риной, накинула его поверх мускулистого тела сиренеглазого и сама забралась под краешек, устаиваясь рядом. Положив голову на крепкое плечо, прижалась, пытаясь согреться самой и поделиться теплом с Хейном.

Все мышцы дракона были напряжены, иногда по ним проходили судороги, и тогда мужчина вновь стонал, сдвинув брови. Хотя его жизни, по словам Лиски, ничего уже не угрожало, но чувствовалось, что ему до сих пор мучительно больно. Вспомнилось, что в детском доме, когда кому-нибудь из малышей было особенно страшно или грустно, сердобольная Анна Петровна пела колыбельную-романс.

— Утро туманное, утро седое,

Нивы печальные, снегом покрытые,

Нехотя вспомнишь и время былое,

Вспомнишь и лица, давно позабытые.

Вспомнишь обильные страстные речи,

Взгляды, так жадно, так робко ловимые,

Первые встречи, последние встречи,

Тихого голоса звуки любимые…

С закрытыми глазами тихо шептала знакомые слова на ухо мужчине, чуть поглаживая руку, которая становилась всё теплее.

— Я умер и попал в рай? — медовый голос сиренеглазого заставил меня вскочить на ноги от неожиданности. Оказывается, мои силы уже восстановились, словно зарядилась от мужчины, как от аккумулятора.

— Ты жив и, наконец-то, пришёл в себя! — тут же опустилась обратно, склонившись к нему и вглядываясь в мужественное лицо, — как же я скучала по необыкновенному цвету его красивых глаз! — как ты себя чувствуешь?

— Сложно сказать. Но, когда ты пела и обнимала меня, было гораздо лучше! — улыбнулся он.

Интересно, это правда, или он так пытается меня соблазнить? Сейчас мне было без разницы, ведь рядом с этим мужчиной я сама словно наполнялась теплом и силой. Покраснев и засмущавшись, легла рядом и зажмурилась от волны счастья, смывающей все тревоги.

— Спеть ещё?

— Да… — по голосу поняла, что дракон продолжает улыбаться.

— Вспомнишь разлуку с улыбкою странной,

Многое вспомнишь родное далекое,

Слушая ропот колес непрестанный,

Глядя задумчиво в небо широкое.

Последние строчки я пропела уже с чувством и в голос, перестав стесняться.

— Ой, вы только посмотрите! — из темноты раздался голос Лиски. — Они же светятся!

Теперь она подошла ближе и пламя огонька выхватила из чернильности ночи удивлённо распахнутые глаза и пальчик с обкусанными ногтями направленный в сторону нас с Хейном. Следом на свет вышли Брамс и Ирвин.

— Какое красивое мерцание. Впервые с таким сталкиваюсь лично, но прадед рассказывал, что подобное возможно, когда два влюблённых сердца находят друг друга. Интересно как! — здоровяк смотрел на нас с драконом так, словно мы были каким-то редким и ценным экспонатом, который срочно стоит изучить.

Брюнет не произнёс ни слова, но в чёрных непроницаемых глазах вдруг промелькнула такая ревность и боль, что стало не по себе. Он сбросил вязанку хвороста возле костерка, развернулся и беззвучно растаял в темноте.

— Брамс… — сдавленно прокричала ему вслед, чувствуя себя отвратительно. Я не давала ему повода или намёка, чтобы он сейчас обижался, но вместе с тем, не хотелось делать больно этому человеку, так помогшему мне. Я была готова броситься за ним в ночь, поговорить, успокоить, но меня перехватил Ирвин.