Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 106 – Нинель Мягкова

Было куда страшнее, чем в объятом пламенем кабинете.

Там я хотя бы знала, что делать и куда бежать. А со стены особо никуда не денешься. Если только камнем вниз.

У ворот типографии уже собралась небольшая толпа. Издалека был слышен характерный колокольный звон — на каланче заметили пожар, но сколько еще ждать бригаду, неизвестно. И будет ли еще что тушить к их приезду? Внутри явно разлили что-то горючее, чтобы полыхало веселее и быстрее.

Знакомых лиц я не заметила. Тем не менее спросила как можно громче:

— Вы тут кого-нибудь видели? Кто-то выходил, околачивался поблизости?

— Нет, барышня, мы как зарево заметили, так туточки и стояли. Никто не пробегал, — заверила меня пожилая дама в кокетливой прошловековой шляпке. — Подожгли, ироды?

— Точно подожгли, — сокрушенно кивнула я, наблюдая краем глаза за Сташевским. Он обошел зачем-то здание, держась подальше от вылетающих из разбившихся под давлением окон языков пламени. На первом этаже закрыть ставни никто и не подумал. Правильно, их всегда запирала я перед уходом.

Надо будет спросить у работников, не заметили ли, кто поднимался в кабинет, пока нас там не было. Догадываюсь, каков будет ответ, но для следователей уточнить не помешает.

— Огонь начался внутри, — со знанием дела сообщил хлыщ вполголоса, подходя ближе. — Поджег кто-то из своих.

— Я так и думала. И почти уверена, что знаю кто, — мрачно отозвалась я.

— У меня тоже есть некоторые предположения, — кивнул Сташевский. — Но скоро мы узнаем точно.

Он указал взглядом на дом напротив. От него отделились две тени и через мгновение стояли перед хлыщом навытяжку.

— Чеслав ушел за ними. Проследит и доложит, — отчитался один из дюжих, подвижных мужчин с военной выправкой.

— Мы собирались вам помочь, но увидели, что вы и сами выбрались. Не стали мешать, — косясь на меня, добавил второй.

— Я им приказал не высовываться, если ситуация не критическая, — пояснил господин Сташевский.

Я нервно хихикнула.

Если бы не моя предусмотрительность, он бы угорел в кабинете и никакие подручные его бы не спасли. И не было бы никаких подручных — это по моей, опять же, указке их вообще сюда вызвали.

Скрипя рессорами, подъехала старая бричка с бочкой. Ночью дежурных пожарных оставалось на каланче мало, всего трое. Тем более зимой — маловероятно, что сарай может полыхнуть, когда кругом снег.

— Поливайте соседние здания, чтоб не занялись! — прикрикнул дедок-возница, и молодые парни на подхвате принялись разматывать рукав насоса.

Что там в бочке, литров двести? Дай боги, на крыши как раз и хватит. И то — пустая трата воды и сил. Та же наледь не позволит зданиям заняться.

Если бы в типографию не плеснули горючим, она бы тоже не полыхнула.

Меня начала колотить нервная дрожь.

Мы только что уцелели не иначе как чудом. Если бы злоумышленники догадались добавить не только керосин, но и сонный газ, история из будущего повторилась бы в точности. Успели бы ребята Сташевского нас вытащить или нет — неизвестно. Сильно сомневаюсь, если честно.

Дедок тем временем неспешно слез с облучка и подошел к нам.

— Поджог? — со знанием дела осведомился он. — Хозяин кто?

— Я хозяйка, — перехватила инициативу, прежде чем Сташевский принялся объяснять в процентах наши сложные деловые взаимоотношения.