Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 28 – Нинель Мягкова

В столице «вестников» было шесть. Из них один так и назывался — «Столичный вестник».

И принадлежал он не кому иному, как этому самому хлыщу.

Беседы о делах папенька за столом не одобрял. Потому для обсуждения подробностей и деталей мы перешли в гостиную.

Ночь постепенно вступала в свои права, за окном давно стемнело, газовые лампы на стенах горели довольно тускло. Папенька приказал добавить на стол свечей, чтобы видно было написанное.

Договор о разделе долей составлял господин Сташевский. Но прямо сейчас, на коленке, мы его подписывать не будем. Сначала отнесем нашему поверенному, пусть посмотрит, что там столичный хлыщ навертел.

Но предварительное соглашение зафиксировать не помешает. Как и обсудить нюансы.

— Вы уже нашли, где остановитесь в нашем городке? — небрежно и слегка невпопад осведомился папенька.

Я насторожилась. Очень уж тон у него был характерный. Все же купеческая кровь в нас сильна, и стоило отцу почуять близкую наживу, его голос менялся.

Вот прямо как сейчас.

Сэкономить приличную сумму благодаря поддержке господина Сташевского неплохо, но папенька бы на этот счет так не оживился. Мы и без того сейчас не бедствовали, неожиданное меценатство нам, конечно, на руку, но не принципиально важно.

Значит, дело в другом.

— В гостинице «У Ремезовских», — пожал плечами хлыщ, не отвлекаясь от договора.

Он заполнял лист ровными, уверенными строчками, и, как я ни вчитывалась, подвоха не видела. Все как оговорено — право вето и все решения принадлежат мне, со стороны господина Сташевского только деньги и изредка предложения по текстам. Которые я при желании могу забраковать и не пустить в печать.

В чем ему выгода выходит? Числиться собственником?

Главное, чтобы не пропихнул какую-то свою статейку втихаря. А то нам потом отдуваться всей семьей, потому что со столичного гостя взятки гладки, вот он, документ. Раз в газете вышло — значит, я разрешила и одобрила, несу полную ответственность.

— Добавьте еще, что любые политические новости, связанные с властями и царской семьей, публикации не подлежат! — выпалила я. — У нас будет листок для дам со сплетнями и слухами. Никаких сомнительных затей!

Карандаш в руках господина Сташевского дрогнул.

— Разумеется, — процедил он не слишком радостно.

Кажется, я правильно угадала ход его мыслей. Не разорить, так подставить. Чего еще от бессовестного франта ожидать?

Послать бы его лесом, поднимать разрушенную фабрику за городом. Но тогда у меня и иллюзии контроля над этим страшным человеком не будет! А так, может, и обойдется, только за выпуском следить нужно будет в оба. И проверять каждую отпечатанную партию трижды.

— Дороговато в той гостинице, — поморщился папенька, не заметив нашего обмена репликами. — Вы ж надолго в Унгур? Лучше бы комнату у знакомых сняли или дом.

— Я бы с удовольствием, но знакомыми пока что не обзавелся, — сверкнул белыми зубами господин Сташевский. На меня он зыркал волком, зато с папенькой был любезен донельзя. — Возможно, вы мне посоветуете кого?

— А зачем советовать? У нас при старой типографии пристройка пустует. Там днем довольно шумно, но если вас это не смутит…

— Совершенно! Меня, наоборот, тишина смущает. Привык, знаете ли, к столичной суете. С благодарностью принимаю ваше щедрое предложение. Вы не против, если я уже завтра и заеду?