Книга Туманность отражений. Тайна старого замка, страница 82 – Олла Дез

— Вы рассчитывали, что реликварий покровом укрывают? И травились бы только те, кто прикасался непосредственно к нему? — предположила я достаточно мирно, хотя внутри во мне все кипело от возмущения.

— Да, паломники обычно касаются ткани покрова, и отравление им не грозит. А вот монахи и сам настоятель отравились бы! — и тут его глаза мстительно блеснули.

А я-то уж было хотела предложить, чтобы и он переехал в монастырь вместе с реликварием святой Миреллы, но судя по его взгляду, ужиться с обитателями монастыря ему не светит. А так бы было прекрасно: и отца Карлсона удалить из замка, и реликварий святой Миреллы. Размечталась, называется. Я смотрела, как он кипит от жгучей ненависти, и решила, что не смогу промолчать.

— Старого хёвдинга Сэминга Вотана Одинсона вы тоже были готовы отравить, как настоятеля и монахов?

— Нет! — искреннее испугался отец Карлсон. — Поверьте, я бы никогда не совершил такого злодейства! Нет. Зачем мне это? Он ценил мощи святой Миреллы и считал, что они должны хранится в замковой часовне!

— А мой муж? Это же он так стремиться отдать мощи? Его вы тоже готовы отравить? — спросила я решительно.

— Зачем? Дар умный, с ним можно договорится и хоть что-то обсудить. Его младшие братья не готовы ни к управлению землями и замком, ни к серьезным и взвешенным решениям. Бальдара можно было бы постараться переубедить. А вот при его братьях я и сам ненадолго задержусь в замке. А это мой дом! — продолжал горячо уверять меня святой отец.

И я поверила. Да, он говорил правду.

— Вы использовали всю черную ртуть? — спросила я.

— Нет, мне даже не хватает на весь ларец. У меня кто-то забрал половину запасов, — всплеснул руками этот отравитель с якобы благими намерениями.

— Когда это случилось?

— Месяц назад.

Значит, еще до того, как Дара лишили магии и силы, вывезли из замка и собирались повесить. Кто-то тщательно все планировал и готовился.

— Вы кого-то подозревали тогда? Я понимаю, что прошел уже месяц. Но может быть, в этот день кто-то к вам заходил? — продолжила я расспросы.

— Я не знаю. В тот день у меня много кто побывал. Поверьте мне, кюна Сигрид Вотан Одинсон! Я не хотел никого убить! Только удержать реликварий святой Миреллы в замке Брейдаблик. Вы подумайте, это же и почет, и уважение! Зачем отдавать? Поговорите с мужем! Повлияйте на него, — заискивающим тоном попросил он.

— Все равно, это большой риск! На вашей совести могли быть и смерти. Больные или ослабленные люди, что прикоснулись бы к реликварию не через ткань покрова, могли и умереть! — все же не выдержала я.

— Святая Мирелла стоит таких жертв! — вдруг сказал с пафосным пылом отец Карлсон и встал на ноги.

— Нет! — покачала я головой. — Это ваша непомерная гордыня и ваше тщеславие! И они точно не стоят таких жертв!

И я, решительно развернувшись и взметнув юбками, вышла из комнатки.

Я не боялась, что он побежит за мной. Я чувствовала наряду со злостью, что кипела в нем, и глубокую усталость. Видимо, отец Карлсон устал биться с целым монастырем, да еще и с Даром. И сейчас у него наступила временная апатия. Не думаю, что это продлится долго, но до мужа и ристалища я дойти успею.

Я могу расследовать. Узнавать новые факты. Но принимать решения должен мой зайка. Мой муж — хозяин замка, и отдать какой-либо приказ относительно отца Карлсона и реликвария святой Миреллы под силу только ему. И рассказать следует незамедлительно. И решать надо срочно! В конце концов, не бывает так, чтобы все остались довольны. Как говорится, если волки сыты и овцы целы, значит, был еще и козел отпущения. И я совершенно не хочу, чтобы в таком сложном церковном деле виноватым оказался мой муж, который вовремя не вмешался.