Книга Стороны света, страница 73 – Рина Когтева

— Что тут было в мое отсутствие, Капитан?

Тень не шелохнулась. Это показалось Канцлеру подозрительным.

— Господин Канцлер…

— Кто вы? – резко спросила Этель.

Она чуть приоткрыла дверь, и свет упал на лицо неизвестного ей человека в военной форме Востока.

— Господин Канцлер, у меня приказ Лорда сию же минуту проводить вас к нему.

— Что за чушь вы несете? Я всего несколько часов назад попрощался с лордом Мадогом.

— Я говорю не о лорде Мадоге, господин. Вас хочет видеть его милость лорд Востока Родор.

Банар! Какого черта!? Как?! Этель несколько раз медленно и глубоко вздохнула, надеясь на то, что в полумраке ее замешательство не будет заметно.

— Конечно, – наконец, ответила она, – если лорду Востока угодно меня видеть, то я вынужден подчиниться.

Проклятый Банар… Как ему это удалось, черт его подери? Впрочем, во всем есть свои плюсы: у Родора нет многолетней истории вражды с Лазарем. Возможно, он окажется достаточно благоразумен, чтобы помочь Этель спасти Императора и тем самым избежать неминуемых военных выкрутасов Казимира. Да, подумала Этель, Родор – лучший из возможных вариантов. О том, что будет с Мадогом, она подумает потом.

В тронном зале горит добрая сотня свечей. На троне сидит бледный как полотно Сигизмунд, почти что Сигизмунд II, от короны Запада этого мальчика отделяет всего лишь одна незначительная формальность. По правую руку от Сигизмунда, сидит его мать – вдовствующая императрица Марта, по левую руку – его брат, принц Валтасар, который беспомощно вертит головой по сторонам, не понимая, почему он оказался в этом месте, и почему нигде нет его отца и этого доброго дяди, который спас его собаку – Канцлера Эльте. За троном Сигизмунда стоит Казимир, тоже бледный, потому что теперь между ним и обещанной ему ноб властью над Западом стоит все та же незначительная формальность. Формоз стоит чуть в стороне. И уж ему ли не знать, что эта формальность может сломать весь их блестящий план.

Формоз всегда считал себя очень талантливым интриганом и выдающимся лжецом, но сейчас он жалел об обилии собственной лжи, точнее даже о том, от скольких людей он скрывал правду: Казимир не знает, что Эльте жив, и что он поехал в Целлу к Мадогу, Мадог не знает, что Казимир привез с Юга не только план свергнуть Императора, но и странное обещание, которое он дал черным ноб. Сам же Формоз даже не подозревал о том, как именно Казимир обещал открыть ноб путь на Север. Вот так вот, кто-то оболгал и великого лжеца. Сейчас все это было критически важно: знал бы Казимир, что Эльте жив, – не стал бы так поспешно закапывать Лазаря в могилу, знал бы Мадог, что тут замешаны ноб, еще бы сто раз подумал, прежде чем заманивать к себе Эльте и развлекаться с ним как кошка с мышью. Ну и конечно, если бы Формоз знал, что Казимир намерен уничтожить его бога, то уж точно и пальцем о палец бы не ударил, чтобы ему помочь. Но сейчас уже ничего нельзя было изменить.

Дверь в тронный зал отворилась, и в комнату вошли три человека в красных плащах с капюшонами на лицах. Формозу показалось, что с их появлением температура в комнате поднялась на добрый десяток градусов.

Красные отшельники. Казалось бы, те же жрецы Багала, но на самом деле они не имели к племени, управляемым Формозом, никакого отношения. Красные отшельники жили в Огненной земле, на тонком перешейке суши, соединяющем Запад и Юг, который ежедневно содрогался от извержений огненных гор. Они жили на склонах этих гор, никогда их не покидали, молились Огненному богу и признавали только его власть, презирая жрецов из Горда. Императору они также не подчинялись, считая его человеком далеким от истинной веры. Сейчас эта троица явилась в Горд, явно страдая от его чистого воздуха, в котором не витала черная вулканическая пыль, только с одной единственной целью – огласить завещание Императора Лазаруса.