Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 69 – Рина Когтева

Дарья вырвала руку из руки Лаврентьича – впрочем, тот ее охотно отпустил – и повернулась к Томасу Ивановичу. Они были почти одного роста, так что смотрели друг другу в глаза.

— Никто тебе не верит, – сказала Дарья.

— Тебе тоже, – ответил де Торквемада. – Перестань вести себя как ребенок.

— Так, значит, – Дарья сжала губы.

— Так, – ответил де Торквемада.

— И для кого я приманка?

— Три ведьмы, – сказал де Торквемада, – это жертва, которая призовет одного из серафимов.

Дарья вздрогнула. Серафимы? Самые сильные из падших ангелов, самые древние, самые жестокие…

— Иваневская – первая, – прошептала Дарья, – я – третья, кто вторая?

— Скоро увидишь, – ответил де Торквемада.

А в это время Василий Тайницкий с кошачьей улыбкой, которую так любили его поклонницы, проскользнул мимо сапфировских матрон и остановился напротив Виктора Петровича Жужикова.

— Она была вашей любовью… – прошептал он. – Красное платье… Она спрашивает, помните ли вы красное платье?

Виктор Петрович вздрогнул. Его супруга Татьяна Тимофеевна с ужасом посмотрела на него.

— Ой ё… – прошептал Лаврентьич.

— Что за платье? – спросила Дарья.

— Ну фотка была у Аньки Иваневской, где она с Виктором Петровичем в красном платье в ресторане «Прага».

— Я полагаю, имел место любовный треугольник, – заметил Томас Иванович.

— Обалдеть… – влез невесть откуда появившийся дядя Коля, – вот откуда Тайницкий все это знает? Очень сильный медиум. А еще говорят, в «Сверхнатуральном» все подстроено…

Как же, медиум… Де Торквемада криво улыбнулся. Да для Гермеса нет ничего проще, чем прочитать чужие воспоминания, даже в «Сапфир» приезжать необязательно для этого – он может сделать это на расстоянии. Так что, да, в «Сверхнатуральном» все по-настоящему. Никакого обмана.

— Давайте не будем ворошить старую историю, – влезла Ирина Сергеевна.

Тайницкий повернулся к ней.

— А есть история поновее, – усмехнулся блогер, – например, вы и он, – он ткнул пальцем в Жужикова.

На толпу опустилось гробовое молчание. Глаза дяди Коли стали такого размера, как будто ему прямо сейчас проводят какую-то болезненную диагностическую процедуру. Лаврентьич встретился взглядом с тетей Зиной, в его глазах сиял триумф. «Вот видишь, – словно бы говорил он, – не я один в такое вляпался». Ирина Сергеевна побледнела и неловко поправила свои фиолетовые кудри.

— Витя, – тихо спросила Татьяна Тимофеевна, – что он имеет в виду?

Витя, в смысле Виктор Петрович, молчал и пилил Тайницкого мрачным взглядом. Тот расплылся в улыбке чеширского кота.

— А она вас ревновала к ведьме, потому что вы только о ней и думали – о ведьме в красном платье. Поэтому она решила сделать так, чтобы вы ее возненавидели. Эта женщина, – Тайницкий ткнул пальцем в Ирину Сергеевну, – пробралась на ваш участок и отравила ваших животных. Она хотела, чтобы все подумали на ведьму.

Тишина была такая, что слышно было, как жужжат мухи над кучей коровьего навоза у чьего-то забора.

— Ира, это правда? – загробным голосом спросил Жужиков.

Ирина Сергеевна кивнула.

— Что происходит? – спросила Татьяна Тимофеевна.

— Ваш муж всегда вам изменял, – покачал головой Тайницкий.

Татьяна Тимофеевна открыла рот, но так ничего и не сказала.

— Урод… – прошептала Машка Круглова.

— Перерыв! – заорала редакторша. – Возвращаемся через два часа!