Книга Изгони меня, или Дачная готика, страница 81 – Рина Когтева

— Ты… – прохрипел Немастор.

— Беги, – тихо сказал Томас Иванович.

Дарья не сразу поняла, что он обращается к ней.

— Беги, – повторил де Торквемада.

Бежать? Но куда? Да хоть куда, поняла Дарья. Сейчас Томас сцепится с Немастором, снова откроется трещина в ад, куда Немастору надлежит вернуться, пока еще какая-нибудь дура вроде Иваневской не вызовет его по ничего не значащему поводу. И вот именно когда откроется проход в ад, явится Гермес Трисмегист собственной персоной, возьмет Дарью за шкирку, свернет ей шею и бросит в бездну, из которой появится Серафим. Томас попытается задержать Гермеса, но тому с де Торквемадой справиться так же легко, как самому де Торквемаде с Немастором. И Томас тоже отправится в адскую бездну.

— Беги же!

Дарья поднялась с колен, побежала, поскользнулась, упала прямо в грязь, поднялась и снова побежала. Она не оборачивалась. Сквозь дождь до нее как будто бы доносились отдельные слова Томасовой излюбленной молитвы. Взялся за Немастора, сейчас снова откроется проход в ад. Дарья бежала прочь от «Сапфира», в сторону разрушенной церкви, подворачивала ноги, падала, почти карабкалась по грязи. Наверное, она разбила колени в кровь, возможно, даже ногу сломала – не имело значения. Нельзя позволить Гермесу отправить Томаса в ад. Почему? Дарья понятия не имела – вот нельзя и все. В своих сложных чувствах по этому поводу она потом разберется. Но что она может противопоставить самому Гермесу? Да вообще ничего. Вдруг прямо перед ней возникло дерево, Дарья врезалась в него со всего размаха, в глазах потемнело. Она остановилась и вскрикнула. Темнота и боль напомнили о чем-то. За спиной прямо в озеро начали бить молнии. Но есть что-то… Темно, сыро, холодно, больно, страшно, отчаянно… И Дарья вспомнила, губы зашептали зарифмованные почти одинаковые слова даже прежде, чем она сама это осознала. Старый, древний заговор. Почти с облегчением Дарья шагнула вперед и… провалилась под землю.

* * *

До Великого Инквизитора Немастору было примерно – как любила выражаться Дария – как до Пекина на велосипеде. Ни к чему пользоваться новыми методами, когда хороши старые, так что Томас Иванович снова начал читать свою любимую молитву, почти со скучающим видом наблюдая, как оседает и корчится Немастор. Демон, конечно, пытался призвать Серафима, что-то там выкрикивал, но все без толку. Единственное, что заметил де Торквемада – это то, что имени падшего ангела демон почему-то не называл. Странно. Ведь когда кого-то призываешь из ада, надо бы все-таки знать, кого именно хочешь видеть, а то не ровен час на зов никто и не явится. Но имя Серафима де Торквемаду интересовало меньше всего. Он смотрел, как в земле снова появляется трещина в ад, видел, как плещется в ней неподвижная завораживающая тьма. Де Торквемада ждал Гермеса. Дождь стал сильнее, превратился в ливень, десятки молний одновременно забили прямо в озеро…. А вот и Гермес Трисмегист, Трижды Великий. Он появился прямо за спиной Немастора, щеголеватый молодой человек в джинсах, кроссовках и в замшевом пиджаке. Впрочем, на человека Гермес уже не особенно походил: его кожа стала бледной и испускала холодное фосфоресцирующее сияние, глаза приобрели яркий синий цвет. Этот сияющий юноша на фоне такого же юного, но грязного с ног до головы и воняющего гнилью Никиты Жужикова, которым завладел Немастор, выглядел очень эффектно.