Книга Не Снегурочка, страница 72 – Алёна Сереброва

Если это действительно он, то рядом с ёлкой должен быть его трон.

Влада сглатывает, переводя взгляд влево. Странным кажется то, что она не сразу увидела обитое красным велюром кресло. А на нём...

Внутри что-то вздрагивает, тут же замирая, так что перехватывает дыхание.

Майя.

Длинное, белое, расшитое золотом по груди и рукавам платье вместе со скучающим выражением лица делает её похожей на незнакомку. А жмущийся к ногам, словно сотканный из метели волк и вовсе добавляет нереальности.

«Это просто сон... — Влада цепляется за эту фразу, как утопающий за соломинку. — Просто сон...»

Вот сейчас она проснётся, позвонит Майе и та ответит. И не будет ни метели, ни древней славянской богини, а лишь скучные уроки, выбор подарков на новый год и выпускной класс.

Только сон никак не хочет отпускать. Майя оживает, чуть подаваясь вперёд на своём троне, словно хочет получше рассмотреть Владу. Хмурый взгляд карих глаз обжигает холодом, примораживая к месту и пугая.

«Беги» — как напутствие. И непонятно откуда коснувшийся щеки сквозняк принёс его. От кого...

«Беги» — повторяет скользящий по спине холодок и Влада наконец-то отмирает, отступая под карим взглядом.

Порожек как-то внезапно бросается под пятку и Влада теряет равновесие, заваливаясь на спину...

Темнота и чуть подсвеченный уличным фонарём квадрат окна дарят спокойствие и уверенность: то действительно был сон. Простой сон, а не прикрытое им воспоминание.

Или не совсем сон... Но сейчас Влада лежит в собственной постели, в уютном жарком плену одеяла. Только тихое хныканье выбивается из общей картины, нарушает целостность, ввинчиваясь в уши подобно острой игле.

«Соня» — вспыхивает в не до конца отошедшем от сна сознании имя сестры и Влада подрывается, оказываясь у кровати быстрее, чем успевает подумать.

Соня снова хнычет, зарывшись по самый нос в одеяло и вцепившись в его край так, что наверняка больно пальцам.

Не срабатывает ни прикосновение к плечу, ни поглаживание по спине. Соня только глубже зарывается носом в одеяло, подтягивая коленки к груди. Влада чувствует, как та пинается, едва не сталкивая её с края.

— Сонь, — всё-таки решаясь, тихо зовёт Влада и замирает, прислушиваясь, но вокруг лишь разбавленная новым хныком тишина. — Со-ня.

Подушечки пальцев становятся мокрыми, стоит лишь коснуться переносицы. Соня плачет во сне, никак не желая ни просыпаться, ни прекращать.

— Сонь. Проснись.

Влада понимает, что стоит тряхнуть сестру за плечо посильнее, однако тогда мать точно прибежит на крик, а выяснять отношения очень не хочется. Только вот Соня всё-таки вскрикивает: тихо, задушено, в зажатое в кулаке одеяло, и тут же хватается за подставленную ладонь.

— Я здесь, с тобой, и никуда не уйду.

— Обещаешь?

— Да.

Влада не отталкивает, когда Соня забирается на колени и обвивает её подобно обезьянке. Лишь обнимает в ответ, успокаивающе поглаживая по спине, как всегда делает мама.

— Ты видела их? Волков? — глухо бормочет Соня, шмыгая в плечо.

Владу примораживает к месту и как-то всё равно становится на то, что та размазывает сопли и слёзы по её пижамной кофте. Некстати вспоминается волк у ног Майи и тут же, словно в насмешку, воет за окном: протяжно, надсадно, так, что Соня в руках крупно вздрагивает и прижимается сильнее.