Книга Не Снегурочка, страница 92 – Алёна Сереброва

«Это всё-таки она...»

В груди щемит, но Влада лишь сильнее вцепляется в Соню. Живую, целую и невредимую.

— Они примёрзли, — шепчет Соня, утыкаясь макушкой в подбородок, привлекая внимание к ногам, что выгнуты под странным углом. Вернее не они... Вцепившись во Владу при приземлении, Соня умудрилась вытащить из примерзших к полу сапожек ноги, и теперь голенища нещадно смяты.

— Зачем?

Влада не обращается ни к кому конкретному, но Ксю отводит мельком брошенный на неё взгляд, Морена наоборот отдаёт ей всё своё внимание, а отвечает неожиданно Демид Петрович, видимо решивший, что именно его и спрашивают.

— Что именно?

— Убивать, призывать, делать всё это?

Влада крепко обнимает подрагивающую в руках Соню, пытаясь одновременно ободрить и успокоить и используя её как якорь, потому что, глядя на Демида Петровича и разговаривая с ним очень тяжело справиться с разрастающейся внутри паникой.

— Я не собирался убивать, так уж вышло.

От равнодушия в глазах противно и тошно.

— Они просто не подошли, — он будто и не о живых людях говорит. Пожимает плечами, подходя ближе и сжимая пальцы на спинке кресла, отчего призраки расступаются, давая ему место.

— Вот так просто? Вы просто больной ублю...

— Попрошу не выражаться, — Демид Петрович непривычно скалится. — Иначе будет больно.

Матвей за спиной мычит, растирая пальцами вмиг обледенелые губы, отчего Владу пробирает холодом и страхом. За Матвея, за то, на что она его сюда привела.

— Хватит! — Влада подхватывает Соню на руки, поднимаясь в надежде загородить Матвея. — Не важно, что послужило причиной, вы убили пятерых...

— Троих, — внезапно поправляет Морена. — Здесь трое мёртвых.

— Не объясняйтесь перед ней, моя Богиня. Слуги не имеют права голоса!

— А значит, тебе следует помолчать, — спокойно парирует Морена, легко поднимаясь из кресла.

— Но вы же... я пообещал положить к вашим ногам весь мир...

— А ещё сказал, что ты мой вечный слуга, я помню, — отмахивается Морена, обходя так и оставшиеся примёрзшими к полу сапожки. — Смелая, упрямая и бесстрашная...

От подступившей почти вплотную Морены веет холодом, но Влада не смеет отступить, не сейчас, хотя Соня и жмётся к ней так, будто хочет врасти, спрятаться от происходящего.

Волк тоже поднимается на лапы, Влада слышит это по цокоту когтей по полу, однако, судя по всему, далеко не уходит. Ей не видно, что происходит за чужой спиной, да и смотреть не хочется, не тогда, когда Морена смотрит глазами Майи.

— Май... пожалуйста, я знаю, что ты там...

— Я уже сказала тебе, это бессмысленно, — отзывается Морена, хмуря чёрные брови. — Так кем ты хочешь быть? Скульптурой, что медленно умирает? Слугой, что получает наказание за самоволие? Частью вьюги?

— Самой собой, — Влада облизывает пересохшие губы, о чём тут же жалеет, как только их обдаёт холодом.

— Дерзкая... мне нравится.

Ледяные пальцы скользят по щеке вниз, забираясь под шарф, словно в попытке найти пульс, и Владе кажется, она уже готова ко всему, но Морена неожиданно отшатывается, словно обжёгшись. Смотрит неверяще, переводя взгляд с чуть покрасневших кончиков пальцев на Владу.

— Уходи...

Надтреснутый, ломкий шёпот еле слышен. И вместе с изменившимся взглядом, с пониманием, что там, внутри, Майя всё-таки жива, внутри всё сдавливает.