Книга Дело о стаях, страница 58 – Алёна Сереброва

Слава пользуется этим замешательством, всё-таки нажимая на спусковой крючок, но целясь в ноги, а не в грудь. Только вместо хлопка выстрела звучит щелчок осечки. И этим уже пользуется Герман.

Время ускоряется, однако Славе кажется, что это он сам наоборот замедлился.

Он не успевает перезарядить пистолет, как плечо обжигает, а следом приходит боль. Звуки сливаются в общую какофонию: крики за окном, выстрелы, болезненный рык Демида, мат Потапа. Герман дёргает Славу за раненую руку, вызывая в той новую вспышку боли.

Его разворачивают, а в следующий момент Слава уже летит назад, впечатываясь спиной в крепкую жёсткую грудь, а под подбородок упирается ствол.

— Шаг и я вынесу ему мозги, — ласково обещает Герман и припавший на колено полуобратившийся Демид замирает.

— Ты говорил, что я нужен тебе живым, — облизываясь, усмехается Слава и пистолет давит сильнее заставляя задрать голову и заткнуться.

— Потап, уходим.

Страх смешивается с облегчением, и Слава на мгновение прикрывает глаза.

Он понятия не имеет, почему они уходят, но Демида оставили живым. Он позаботится об Ане и выведет её отсюда. Обязательно.

Щеки касается холодный ветер, и Слава шумно втягивает носом свежий воздух.

Здесь нет ступеней, даже приступка, поэтому выйти удаётся без проблем. Слава уже собирается попросить не давить так и позволить хоть немного опустить голову, он ведь не будет сбегать, когда голос Германа заставляет распахнуть глаза и скосить взгляд в сторону.

— Вы нас пропустите и мы уйдём. Тогда никто не пострадает. — Жёстко, холодно, самоуверенно.

Перед ними, насколько удаётся рассмотреть Славе, ощетинившиеся оружием люди. Немного, но их вполне хватило, чтобы повязать оставленных снаружи охотников.

— Руслан, Руслан, я-то думал ты хороший охотник, правильный, — цокает языком, насмехаясь, Герман и Слава понимает, что они пришли. Сабина получила его сообщение.

— Отпусти его, — твёрдо и спокойно требует Руслан, на что Герман только усмехается.

— Он мой билетик на свободу. Так что нет. Тем более не думаю, что вы в ответ отпустите моих людей.

Герман лишь крепче сжимает пальцы на плече, том самом, которое вспорола пуля, и которое не так давно пострадало от языка Таутай-лак. Слава шумно сглатывает, морщась от боли. «Мушка» тут же царапает кожу на горле.

— Мы сейчас отойдём немного, а потом я подумаю, — обещает Герман, продолжая идти, и всего через пару шагов Слава перестаёт видеть и Руслана, и Сабину, и Риту, уверенно придерживающую стоящего на коленях Бурого. Будто он и не раза в два её шире и сильнее.

Герман разворачивается, и Слава снова может видеть в предрассветных сумерках ощетинившихся оружием, но не стреляющих охотников и коллег.

— Прогуляемся, — пятясь, предлагает Герман и чуть ослабляет нажим, позволяя немного опустить голову. — И поговорим.

— О чём? — не разжимая зубов, спрашивает Слава, получая в ответ раздражающий уже смешок.

— О твоём детстве. О твоей матери. О том, что ты мог вырасти прекрасным охотником, но она тебя избаловала, а эти шавки испортили. Ты слаб Владислав, а твоя мать упряма. Упряма и глупа.

Дыхание перехватывает, а Слава спотыкается, наступив на что-то пяткой. Однако Герман его поддерживает, не позволяя упасть, лишь снова царапает шею «мушка» пистолета.

— О чём ты?..