Книга Влюблённый домовой, страница 29 – Алёна Сереброва

— Я предлагала, — честно признается Лина, устало садясь на диван и беря в руки учебник по экономике. — Он отказался. Сказал, что мы ещё не на той стадии, чтобы он мог спокойно ко мне прийти.

Лина рассеянно листает учебник, едва не теряя зажатую меж страниц закладку, а по итогу захлопывает его, отправляя обратно на пол.

— Не понимаю… Какие нужны стадии, чтобы прийти и по-дружески поесть?

— А по-дружески ли?..

Павел не собирался говорить это вслух, но слова уже слетают с языка и Лина поднимает осунувшееся бледное лицо.

— Встречаться он мне пока не предлагал, — ворчит она, обнимая себя за плечи и отворачиваясь.

Растерянная, разбитая, грустная…

У Павла сердце в груди щемит от одного её вида. На мгновение прикрыв глаза, он меняет форму, садясь рядом с Линой уже человеком.

— А ты бы согласилась?

Он готов сам себя ругать за прозвучавший вопрос. Незачем дёргать эту тему ещё больше, однако… Что-то внутри него требует ответа и когда Лина оборачивается, он заглядывает в её глаза.

— Лин, ты бы согласилась, предложи он тебе встречаться?

— Не знаю, — поджав губы, Лина жалобно приподнимает брови, а потом внезапно хмурится и припечатывает. — Вот предложит, тогда и посмотрим.

А потом как-то внезапно Лина, чуть качнувшись, утыкается лбом Павлу в плечо.

— Цветы, сообщения, встречи, ужины… — бормочет она, так и не отстраняясь. У Павла подрагивают пальцы от желания коснуться, приобнять даря тепло, но он сдерживается, просто оставаясь рядом. — Зачем ему всё это, я не пойму…

Павел всё-таки тянется, чтобы обнять Лину, прижимая к себе, и она впервые за несколько дней льнёт, обнимая в ответ.

* * *

Дрожь приходит к нему посреди ночи. Рождается где-то в солнечном сплетении, растекаясь по венам вместе с кровью, и оседает холодком на коже.

Павел распахивает глаза, всматриваясь в освещённую тусклым светом дальнего фонаря темноту, и лишь затем слышит тихий всхлип.

Его подбрасывает на месте, торопливо гоня к дивану, где, завернувшись в одеяло, подрагивает Лина.

С замиранием сердца он протягивает руку, касаясь щеки, но вместо ожидаемого жара встречает холод, почти такой же, что всё ещё гнездится в нём самом.

— Мне холодно, Паш… — словно подтверждая его собственные ощущения, жалуется Лина и льнёт щекой к ладони, не позволяя отстраниться. — Так холодно…

— Всё будет хорошо, — обещает он, прикидывая как можно было бы согреть Лину. Однако в комнате тепло, на улице тоже на удивление комфортно, а одеяло такое толстое, что обычно она наоборот его скидывает во сне на пол.

— Не уходи, — шепчет Лина, когда Павел на мгновение отстраняется. — Останься, пожалуйста…

— Я здесь и никуда не собираюсь.

На мгновение Павел замирает в нерешительности. То, что он собирается сделать…

«Котом ты не раз спал рядом с ней» — напоминает он самому себе, осторожно поглаживая Лину по холодной щеке. Дрожь так никуда и не уходит и ему кажется, что они делят её на двоих. Только у Лины она выходит наружу, а у него копится внутри.

«Так то котом, сейчас кот не справится, слишком маленькая форма» — парирует Павел, но, когда Лина жалобно зовёт его по имени, решается.

— Я здесь, — напоминает он. — Подвинешься?

Лина послушно вжимается спиной в спинку дивана, а когда Павел ложится на освободившееся место, придвигается к нему, давая себя обнять поверх одеяла.