Книга Доверие, страница 32 – Алёна Сереброва

Лука помнит, как тот появился на базе. Пришёл однажды приблудившимся котом, такой пушистый и белоснежный, словно домашний, да так и остался. Порой исчезал куда-то, потом появлялся. Но видели его все. Даже гладить давался, хоть и с явной неохотой на узкой морде. Потом появился в квартире. В первый же день. Хотя Лука точно помнит, что не перевозил его с базы. Решил тогда, что кот в одной из сумок с вещами притаился.

— Врёшь, — припечатывает Лука, уже прикидывая, что за оборотень приблудился и чем это грозит. Хотя и не верит в злое намерение. Слишком много шансов было навредить, но он ещё ни разу ничего плохого не сделал.

— Обижаешшшь!.. — тот недовольно шипит, прижимая уши и опуская голову ближе к полу, по которому уже недовольно метёт хвостом, как заправский кошак.

— Тихон, прекрати его пугать, — звучит строго из пустоты, но Лука уже даже не вздрагивает. Кажется предел удивления на сегодня, а может и вообще, превышен.

— А это у нас пугливый пррризрак, — как ни в чём не бывало, продолжает Тихон, снова садясь ровно. — Пугать — согласен, а как пообщаться, так ты сначала его должен увидеть, а пока не вррремя, видите ли.

Лука теряется. Он и хотел же увидеть, даже пытался, а по итогу ему сбили концентрацию и не позволили.

— Глазами, а не заглядывая на гррраницу между Явью и Навью.

— Чего?

Лука что-то такое припоминает. Встречал, пока копался в славянской мифологии, однако прицельно не запоминал их значение. Что-то с устройством мира…

— Между этим миррром и нижним, — спокойно поясняет Тихон, жмуря яркие глаза. — Оставь, потом разберррёшься. Пррридёт оно.

— Разве домовые бывают материальными? Я думал они духи… — всё-таки озвучивает один из своих доводов Лука. Бросаться ничем не подкреплёнными обвинениями во лжи больше не хочется. Да и немного стыдно. Сколько с ним уже этот кот? Да, молчал, скрывал, но не врал же.

— Ну… Я особенный.

Лука смаргивает, глядя, как на кошачьей морде появляется совершенно не свойственная ему клыкастая ухмылка. Тихон сразу становится похож больше на какого-то чеширского кота. Как в мультике про Алису, которую он когда-то давно смотрел с родителями.

— И да, это я тебя тогда перрренёс в постель с кухни. Нечего с темперрратурой и влажной головой спать сидя у окна.

О том, что именно они с призраком, своими недомолвками и молчанием и вынудили его тогда свалить из комнаты, Лука предпочитает умолчать. Толку-то от этой темы.

— Хорошо, ты домовой, — сдаётся Лука, делая зарубку на память почитать об этих существах побольше. — И именно ты перенёс меня в комнату и укрыл. Уговорил. Но… Может, всё-таки скажешь кто твой стеснительный и абсолютно невидимый друг?

То ли от нервного напряжения, которое Лука, в связи с интересом к новой информации, перестал замечать, то ли из-за вновь начавшейся подниматься температуры, но дрожь незаметно вернулась. Прошлась сначала по позвоночнику, потом свернулась тонким электрическим ужиком где-то внутри, давая знать о своём присутствии всё сильнее.

— Ложись-ка ты спать, — советует Тихон, поднимаясь на лапы. — Вдррруг именно завтррра ты и сам сможешь его увидеть. А там и поговоррришь.

Страха Лука не испытывает, хотя и сомневается, что сможет заснуть. С домовым- то под боком. Однако едва голова касается подушки, как он проваливается в сон.