Книга Доверие, страница 43 – Алёна Сереброва

— Так температуру мерил? — не отстаёт Макар, замирая в дверях. Оглядывает небольшую кухню, отмечая забытый на столе нож и хлебные крошки. — Чайник поставил?

— Да, мамочка.

Макар морщится, но в ответ не огрызается. Меньше всего хочется ругаться с раздражённый братом. Особенно сейчас, когда самого потряхивает, а предплечья фантомно зудят. То, что там ничего нет, Макар уже проверил. По крайней мере, ничего подобного тому, что немного нервно растирает на руках Костя.

— Может сбрить? — предлагает Макар, слушая, как, тихо шумя, начинает закипать электрический чайник.

— Оно сильно заметно? — Костя ёжится, словно Макар предложил что-то страшное, и протягивает руку.

Пушок никуда не делся, так и остался на месте, только, кажется, чуть больше потемнел. Макар проводит пальцами по пушистой поверхности и вздрагивает от ворчливого:

— А на шее колется, словно вечером уже сбрил.

Макар не успевает сообразить, когда Костя хватает его за запястье и тянет на себя. Суется под ладонь, будто действительно кот или пёс, и Макар вздрагивает.

Тут под пальцами действительно оказываются не мягкие волоски, а острая щетина. Макар проводит по ней ногтями в попытке определить похоже ли это на то, когда у самого волосы отрастали после очень короткой стрижки. И на этот раз вздрагивает уже Костя. Передёргивает плечами и, отстранившись, с видимым удовольствием проводит ногтями по шее уже сам.

— Щёкотно и зудит, — поясняет он. Закидывает, подхваченный с разделочного стола нож в раковину, прежде чем сесть на выдвинутый стул.

— К кому с вопросом пойдём? — Макар какое-то время наблюдает за движениями брата, а потом просто шлёпает того по руке, заставляя прекратить драть шею. — Кончай уже, а? Так к кому?

— Ни к кому, — тихо отзывается Костя, на мгновение отводя взгляд. — Само пройдёт. Сделай пожрать, а?

— Неумеха, — вздыхает Макар, обходя брата и залезая в холодильник в поисках завтрака. — Вот станешь ёже-котом, будешь знать.

И словно соглашаясь с его словами, тихо щёлкает вскипевший чайник.

Проникающие через окно солнечные лучи расчерчивают пол кухни на две неравные части. Очень чёткая граница между светом и тьмой проходит ровно по ножке стола, задевая носок серого тапка дяди.

Алиса молча сидит на разделочном столе рядом с плитой, заворожено наблюдая за танцующими в солнечном свете пылинками. Что-то они ей смутно напоминают, но никак не получается вспомнить, что именно. Да не очень-то и хочется.

Отвлекать дядю сейчас особо не стоит, поэтому Алиса лишь молча смотрит. То на пылинки, то в окно, за которым мёртвой корягой стоит на удивление рано облетевшая берёза, то на дядю занятого своей «походной» лабораторией. Которой вчера, из-за недостатка реагентов, они так и не воспользовались.

Звенят, соприкасаясь, стеклянные колбы, в которых кровь меняет свой цвет при соприкосновении с реагентом, шуршит при движении подошва тапка. Алиса склоняет голову на бок и вспоминает события предшествующие тому, что происходит сейчас.

…— Почему не сделаешь это на работе? — интересуется Алиса, глядя на то, как дядя достаёт из сумки сначала подставку, а потом и несколько колб. Шуршит какими-то пакетиками, шприцами. Алиса морщится от хоть и слабого, но всё равно неприятного запаха антисептика, когда дядя протирает вторую часть стола.