Книга Доверие, страница 85 – Алёна Сереброва

— Насколько я помню, — подает голос Тихон, о котором Лука немного успел подзабыть. Слишком уж тихо сидел, скрывшись за углом дивана. Зато сейчас вышел, да и то лишь для того, видимо, чтобы перебраться на более мягкое место. — Все ваши пр-р-редки, с котор-р-рыми я жил бок о бок, видели пр-р-ризраков и другую подобную им бр-р-ратию, вр-р-роде меня или какого-нибудь лешего. А так же неясные тени тех, кто не хотел или не имел нужных сил, чтобы показываться. Но на нижние планы не ходили. Ау-р-р тоже не видели.

— Я не вижу аур, — напоминает Лука, наблюдая за тем, как Тихон, подобно простому коту, растягивается рядом во всю длину. Словно не поговорить пришёл, а поспать. — То, что я вижу…

— Да-да, но всё одно, — машет хвостом, словно отмахивается, Тихон. — Не было такого.

— А менять? Или… не знаю. Лечить?

Если у него действительно что-то сегодня вышло, то это, наверное, можно назвать лечением? По крайней мере, Алисе после его вмешательства вроде бы стало лучше. Хотя он ненадолго и забыл об этом происшествии на фоне «допроса» и того что увидел позже.

Зато потом вспомнил.

— Лечить?

Лука чувствует дуновение колкой прохлады, когда отец подается ближе.

— Лечить. Я просто не знаю, как ещё это можно назвать, — рассеянно пожав плечами, он снова словно окунается в недавнее прошлое.

Тонкая сеточка, чем-то похожая на сплетённый пауком кокон, опутывает со всех сторон. Серая, едва заметная и даже на вид почему-то кажущаяся мягкой.

Такой она и оказывается на ощупь. По крайней мере, на том плане, на котором Луке удаётся её потрогать.

В самом начале он боялся навредить. Касался осторожно, больше ощупывая странную конструкцию, чем пытаясь её убрать. Он не знает, как это выглядело со стороны, да и, пожалуй, не хочет знать.

Они подцеплялись неохотно: соскальзывали с пальцев, словно сделанные из скользкого шёлка, а потом рвались, больно обжигая попеременно то холодом, то жаром. Лопались с тихим разноголосым звоном, что под конец слился в ушах в странную какофонию, что давила на барабанные перепонки.

Никогда прежде Лука ничем подобным не занимался. Да и коснуться чужих искр не получалось, а тут, на мгновение ему даже показалось, что рыжий листопад моргнул, словно в благодарность. Бред, конечно. Искры так себя не ведут. Когда-то он уже пытался прикоснуться к чужому потенциалу и ничего толкового не вышло.

— А этим твоя пр-р-рабабка занималась, — по окончании рассказа, непривычно тихо отзывается домовой. Правда, задать уточняющий вопрос Лука не успевает. Тихон и сам продолжает, роняя хмурое: — Пока не умер-р-рла в тр-р-ридцать.

* * *

За шиворот будто кто снега напихал. Лука едва не передёргивает плечами от этого внезапного леденящего чувства. А Тихон смотрит своими жёлтыми глазищами, не мигая и, кажется, даже не дышит. Лишь хвост ходит ходуном из стороны в сторону.

— Мать рассказывала, что та довольно быстро умерла, говорила, что видимо сердце прихватило, — подает голос отец. Он снова обрёл свою прежнюю чёткость. — Если, как ты говоришь, моя бабка была ведьмой, то она бы не умерла так просто, ведь преемницы у неё не было. А это, вроде бы, у них непременный атрибут возможности легко покинуть этот мир. Мать же, насколько мне известно, не унаследовала ни единой способности.

— Я знаю то, что знаю. И не тебе меня обвинять во лжи.