Книга Бывшая жена. Шашлык из дракона, страница 32 – Эля Шайвел

Но ведь я и в «родном муже» изменника не признала. Искренне по своей наивности считала, что Саша Наталью недолюбливает.

Так что, на моё понимание мужчин мне явно опираться не стоит.

Ну, Кастер? Что молчишь? Давай! ДАВАЙ! Я за всех обиженных мужьями женщин выскажусь!

Как ты хотел меня использовать! Как ты придумал всю эту аферу!

Как ты лично метку подделал! И Эллочка твоя об этом знает и молчит!

Да ты же не просто хотел меня использовать, ты УЖЕ использовал и ХОЧЕШЬ использовать, раз скрываешь от судьи цвет кристалла.

Как ты «поматросил» одну ночь бедную Лину и бросил! Как наивную, глуповатенькую девчонку втянул в эту авантюру, чтобы имя её опозорить, а самому белым и чистым выйти, благородно ей таверну помочь восстановить!

А уж не ты ли её до такого состояния довёл, а⁈

НУ! ДАВАЙ! ГОВОРИ!

Закати скандал! Начни уже обвинять меня во всём!!! Дай мне повод ответить тебе, мерзавец!

Я даже не попыталась утереть покатившиеся по щекам слёзы.

Обида, горечь, боль от предательства мужа и подруги смешались с яростью и злостью на Кастера в этом мире.

Я их ненавидела. ЛЮТО! Если бы мои эмоции могли воплотиться, они бы сожгли на месте этого канцлера.

Даже не представляю, что там у меня на лице написано. Плевать!

Ну, Кастер, чего же ты молчишь⁈

Я, шмыгнув носом, подняла ненавидящий взгляд на «мужа».

Лицо Кастера, ещё пару секунд назад искажённое гневом из-за очередной моей выходки, внезапно изменилось.

Его негативные эмоции и агрессия будто «стекли» с лица. Морщины и ложбинки распрямились.

Если мне не показалось, я увидела промелькнувшее сочувствие.

Мужчина внезапно медленно поднёс большой палец к моей щеке и осторожно утёр мои слёзы. Палец мне показался грубоватым, но тёплым.

Губы непроизвольно задрожали. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не зарыдать.

Кастер тем временем склонил голову набок, изучая моё лицо с неожиданной… мягкостью во взгляде?

— Раз моя жена хочет развода… — его голос прозвучал тихо, но так, что каждое слово отозвалось эхом в зале, — … значит, так тому и быть.

Я не успела опомниться, как он повернулся к судье, и тон его изменился — стал твёрдым, практически стальным.

— Но я хочу оставить шанс нашему браку, — веско, будто зачитывая приговор, продолжил мужчина. — А потому заявляю: я люблю свою жену и разводиться не хочу.

ЧТО⁈ ОН МЕНЯ ЛЮБИТ⁈ Что он несёт⁈ Это опять какая-то хитрая манипуляция⁈

— Что касается запрета на приближение к ней, — отчеканил канцлер. — Я даю слово, что не причиню вред ни ей, ни её семье, ни её имуществу. Более того, прошу вычеркнуть из заявления, что она украла у меня фамильяр. Слёзы моей истинной так меня растрогали, что я готов ей его подарить, чтобы она нашла в нём утешение. Тем более, я вижу, что у них получилось выстроить связь.

— О каком фамильяре идёт речь? — уточнила судья.

— О фрофлите, — ответил за меня канцлер. — Сами понимаете, вещь в хозяйстве полезная, так что нужно будет зарегестрировать на неё. Пусть помогает Лине в таверне, в качестве моих отступных. Также беру обязательство восстановить таверну моей истинной, чтобы она могла наладить её работу и в будущем обеспечивать себя сама.

— Господин канцлер, вы понимаете, что разводитесь со своей истинной и вы заявляете о любви к ней? — обескуражено повторила заданный мне вопрос судья.