Книга (не)нужная истинная. Хозяйка приюта «драконьи забавы», страница 38 – Эля Шайвел

— Это не моя мама. Моя мама давно умерла, — ответила малышка.

Одинокая слеза скатилась по щеке девочки, и я не смогла сдержаться, сгребая её в объятия. Дети, стоявшие в проёме, рванули к нам, как и Людвиг.

Такую боль перенести легче, если разделить.

Но штука в том, что разделить её невозможно.

Когда мы всей гурьбой зашли в дом, дети наперебой начали показывать Мэлори, что где у нас находится.

Девочка была новенькой в нашей маленькой семье, и я чувствовала, что ей нужно было время, чтобы привыкнуть к шумному хаосу, который царил в нашем доме. Заодно отвлечётся от гадкого поступка Аннет.

Перекусив остатками блинчиков с крепким сладким чаем, мы принялись за уборку. Сегодня нам предстояло разобраться со вторым этажом.

Наверх вели скрипучие ступени, стены были обшарпаны, а потолки покрыты инеем и паутиной, но в этом была своя прелесть.

Я чувствовала, как дом наполняется новой жизнью, когда мы принялись за уборку. Дети с восторгом разглядывали каждую деталь, словно это были древние сокровища (так, возможно, и было!).

На втором этаже было несколько комнат, и мы решили, что каждая из них будет принадлежать кому-то из нас.

Мне дети отдали комнату Алиенны, где она хранила свои «сокровища»-артефакты. Она была светлой, с больши́м окном, откуда открывался вид на заснеженный сад, который мы также планировали вернуть к жизни будущей весной.

Я представила, как буду сидеть там с книгой, слушая, как дети играют во дворе, и от этой мысли мне стало тепло на душе. У нас всё получится. Мы точно справимся!

Следующей комнатой стала комната для Мэдди, Мэлори и Молли. Сестрёнки с готовностью взяли «шефство» над новенькой, и я видела, что они искренни в своих намерениях.

Мэдди, как старшая, уже привыкла заботиться об остальных, а потому я не сомневалась, что они найдут общий язык и подружатся.

А сестринские тёплые отношения, на мой взгляд, могли показать несчастной Мэлори, что семьи бывают разные.

Когда мы вымыли стены, оказалось, что они были окрашены светло-голубой краской, очень даже приятной. Я предложила девочкам позже нарисовать «картины», чтобы сделать комнату уютнее.

Кара и Элис получили третью комнату, чуть поменьше, чем у троих девочек. Эта комната была тёмно-синего цвета, но мы сразу же придумали, как оживить её.

Нарисовав и вырезав несколько десятков звёздочек, мы разместили их на их ночном небе, чтобы создать атмосферу волшебства.

Четвёртую комнату мы определили комнатой для наших маленьких «мужчин». Взяв пример с предыдущей комнаты, Кара предложила мальчикам разукрасить их комнату бледно-жёлтого цвета рисунками животных.

Около часа, пока я готовила обед, дети всей гурьбой рисовали кособоких кошечек и собачек, но было что-то прелестное в этом непосредственном детском «искусстве». Наверное, любовь и радость, которые дети вкладывали в каждого зверя.

Ещё две комнаты остались нетронутыми пока: та, что была наполовину разрушена и использовалась нами как холодильник, и ещё одна, угловая с небольшим балкончиком и жутко сифонящими окнами.

Окна, кстати, в каждой комнате мы заклеили и забили тряпками и ветошью. Сваренный из муки клейстер был для детей настоящей магией: такого они ещё не видели, а мне было приятно их удивить знаниями из моего мира.

На следующий день я обещала научить их делать с его помощью папье-маше. Слово детям тоже было незнакомым, а оттого жутко интересным.