Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 89 – Инари Лу

Раймонд смотрит на Маркоса. В ту же секунду в его глазах вспыхивает ярость.

— Ты думаешь, этот дракон защитит тебя? — шипит он. — Он — изгой. Его клан отвернулся от него. Он никто.

— Он для значит больше, чем ты думаешь, — отвечаю я. — А теперь — прощай.

Я захлопываю дверь перед его носом.

Стук прекращается.

Маркос обнимает меня, и я чувствую, как бьется его сердце.

— Это не конец, — говорит он тихо. — Раймонд вернется.

— Знаю, — отвечаю я. — Но когда он вернется, мы будем готовы.

Я прислоняюсь к двери спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Раймонд ушел. Но его тень осталась.

Маркос снова обнимает меня, и я утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах огня и свободы.

— Он не получит ничего, — шепчет он в мои волосы. — Ничего из того, что ты построила.

— Я знаю, — отвечаю я. — Просто он напомнил мне о том дне. О том, как я очнулась в чужой комнате, в чужом теле, с чужим мужем, который вышвыривал меня на улицу.

— Ты больше не та женщина, — Маркос отстраняется, берет мое лицо в ладони и смотрит прямо в глаза. — Ты прошла через Пламя Истины. Ты вырастила морковь на мертвой земле. Ты спасла меня из темницы. Он — ничто по сравнению с тобой.

Я киваю, проглатывая комок в горле.

Элис уводит Селену в гостевую комнату, Том помогает Кроуму убрать со стола, и вскоре мы остаемся в гостиной вдвоем с Маркосом.

Свечи догорают, их пламя дрожит, отбрасывая на стены танцующие тени.

— Он совсем скоро вернется, — говорю я, садясь на лавку у печи. — Раймонд не из тех, кто отступает после первого отказа.

— Пусть, — Маркос садится рядом, а его рука ложится на мое плечо. — Мы будем ждать.

— Как ты думаешь, что ему нужно на самом деле? — спрашиваю я. — Деньги? Власть? Месть?

— Все сразу, — отвечает он, а в голосе слышится усмешка. — Такие, как он, не успокаиваются, пока не получат все. А потом им становится мало, и они хотят еще.

Я смотрю на огонь в печи, и перед глазами встает картина.

Раймонд, стоящий на пороге, его холодная улыбка, его масленые глаза, скользящие по усадьбе, по грядкам, по людям, которые стали мне семьей.

— Я не позволю ему разрушить то, что мы построили, — говорю я тихо. — Ни за что.

Ночь проходит беспокойно.

Я ворочаюсь в постели, сжимая в руке огненный камень, и тепло, исходящее от него помогает мне не провалиться в тревожный сон.

Маркос спит рядом совершенно спокойно.

Утром я встаю затемно.

Выхожу на крыльцо, и холодный воздух обдувает лицо, прогоняя остатки дремоты.

Грядки тянутся к горизонту, покрытые изумрудной ботвой, и я вижу, как первые лучи солнца золотят каждую травинку, каждую морковную верхушку.

Урожай поспел. Самое время собирать.

Элис выходит следом, кутаясь в теплую шаль, и я замечаю, как ее взгляд скользит к дому, где остался Том.

— Ну как у вас? — спрашиваю я, и она краснеет.

— Все хорошо, — она опускает глаза, но улыбается. — Он ждал меня все это время. Не уезжал, помогал по хозяйству, переживал. Я поняла, что все серьезно.

— Я рада за вас, — говорю я, и это правда. В этом мире, полном опасностей и испытаний, их тихая, спокойная любовь кажется мне островком надежды.

Мы начинаем сбор урожая.

Морковь выходит из земли тугая, сочная, ярко-оранжевая, и я чувствую гордость, смешанную с облегчением.

Мы сделали это. Мы победили мертвую землю, победили проклятие и страх.