Книга Дурочка, страница 91 – Аксюта Янсен

Эти успехи генетики были так широко разрекламированы, что не знать о них могло разве что только второе поколение первoпоселенцев на далёких планетах, которые кроме своих делянок, вообще больше ничем не интересуются.

— Шерстистого носорога — да, популяция мамонтов нестабильна и находится под постоянным контролем специалистов — слишком много и часто вылезают различные болезни, вызванные дефектными генами. А птица моа в такой существенной части генконструкт, что до сих пор ведутся споры, оживили ли мы древнее животное или создали принципиально новое. Впрoчем, такие сомнения возникают каждый раз.

— Да, кенам нужны именно их чхены — и ни на какое подобие, читай подделку, они не согласятся. Но, кстати, предупреждённые о возможном провале, если откровенно и без обмана, они скорее всего всё равно согласились бы попробовать.

— Наши не возьмутся, — покачала головой Ия. — Вероятность успеха почти никакая. Я когда про астрономические суммы говорила, то имела ввиду нормальное масштабное исследование, а не передачу биоматериала какой-нибудь шарашкиной конторе, которая согласится рискнуть.

— Поясни подробней.

— Да что там пояснять? У нас и с нашими-то осечки выходят, а собственную биосферу мы изучаем много столетий и так подробно, как только можем.

— Но принцип-то наследования один и тот же, да и биохимия у нас очень схожа.

— Этoго недостаточно, — Ия отрицательно мотнула головой. — Биохимия у нас схожа в силу физико-химических законов, действующих в нашей вселенной, а они оставляют не слишком много свобoды для творчества. Но везде, где отличия только возможны, они обязательно будут. Не говоря уж о том, что и в пределах одной планеты, каждый организм уникален.

— То есть, совсем без вариантов, — почему-то профессору в это не верилось.

— Почему же? Вариант есть, но он один единственный. По крайней мере, я так вижу.

— Да? — подстегнул девушку профессор.

— Полномасштабные исследования биocферы и разумных жителей этой планеты. Несколько полноценных профильных научно-исследовательских институтов, и не где-то там на Земле, а здесь, на этой планете. Поэтапные проекты изучения, растянутые, минимум, на несколько десятков лет. Как думаете, это реально?

— Это не безнадёжно, — качнул головой профессор. — Сейчас как раз пересматривается политика взаимоотношений с землянами и у этой вести есть шансы на неё повлиять.

— Прямо сейчас рассматривается? — с некоторой иронией переспросила Ия.

— Давно уже, — кивнул, неожиданно, Ланц. — Кенов не целиком устраивает создавшаяся ситуация. Но резко менять они её не спешат, там-сям допускают послабления, смотрят, что получилось, думают, анализируют. На принятие решений у них уходит довольно много времени.

— А медиков, насколько я знаю, готовы принять уже сейчас, — немного не в тему добавил профессор. — Кенов то, что люди не в состоянии нормально размножаться на их территории, очень и очень не устраивает.

— Почему?

— А это всё та же тоска по симбионту. Если бы колония людей могла прирастать естественным путём, тех из нас, кто выказал склонность к совместному проживанию, с радостью приняли бы в коммуну, а остальных несколько ограничили в правах. Впрочем, вряд ли сильнее, чем есть это сейчас.

— И чего они тогда столько тормoзили? — удивилась Ия. — Проблема-то не новая.