Книга Попаданка 1, страница 14 – Нина Ахминеева

Вот это новости! У Метельских есть действующий бизнес⁈

Не отвечая, я принялась читать опись имущества. Опекунша не соврала: по наследству Владиславе действительно отошел «неказистый домишко» с земельным участком и коммерческая недвижимость, где размешалась швейная фабрика. Ну и кое-что «по мелочевке», о которой Алена Николаевна стыдливо умолчала: счет в банке на имя моей предшественницы, машина неизвестной мне марки и множество предметов домашнего обихода.

И пусть я действительно не знаю, сколько в этом мире стоит хлеб, но оставленных Метельским дочери ста миллионов рублей точно не на одну булку хватит.

Впрочем, радоваться преждевременно. В эту сумму входит все наследство. Для большого бизнеса оборотных средств явно мало. Да и в каком состоянии сейчас фирма, находящейся несколько месяцев под управлением опекунши? Интуиция подсказывает, что дела там реально очень и очень плохи, и в действительности этих ста миллионов уже давно нет.

Размышления прервал раздраженный голос Алены Николаевны:

— Владислава, к чему этот детский сад? Новому в завещании появиться просто неоткуда. И, к твоему сведению, оплата выезда нотариуса почасовая, а Дмитрий Александрович очень дорогой юрист. Сама понимаешь, лишние траты сейчас совсем ни к чему, и так копейки считаем, — она укоризненно покачала головой. Протянув мне ручку, добавила: — Подписывай документы, и отпустим, наконец, Дмитрия Александровича.

— Не волнуйтесь, Владислава Юрьевна, — безмятежно откликнулся нотариус, — дополнительной оплаты я не возьму. Вы можете знакомиться с документами без спешки, как и без стеснения задавать вопросы, если они у вас появятся. Я полностью в вашем распоряжении.

— Алена Николаевна, позвольте полюбопытствовать, — я обаятельно улыбнулась сердито поджавшей губы женщине, — а до получения опеки надо мной какой у вас был основной источник дохода?

— Не понимаю, — озадаченно пробормотала та, — к чему этот вопрос?

— И все же?

— Если уж ты все позабыла, то напомню, — «тетушка» горделиво вздернула подбородок. — После смерти родителей ты, моя дорогая, не могла жить в вашем доме: слишком страдала и мучилась. И я, ради твоего комфорта и спокойствия, пожертвовала собственным бизнесом. В итоге же за свою доброту получаю только черную неблагодарность! — с чувством оскорбленного достоинства она поджала губы. — Этот дом и флигель я долгие годы сдавала отдыхающим, а теперь в нем живешь ты. Причем занимаешь мою комнату!

— Спасибо вам, Алена Николаевна, — якобы уважительно склонила я голову. — Поверьте, я ценю вашу заботу и больше не доставлю вам неудобств. Сегодня же с братом и няней мы вернемся в наш дом. И, раз вы теперь опять плотно займетесь собственным бизнесом, уж как-нибудь сама разберусь со своими проблемами, — я нарочито медленно подтолкнула к изумленной женщине доверенность и договор мены.

Ошалев от неожиданности, та сердито раздула ноздри. Кое-как справившись с эмоциями, процедила:

— Ваше заселение невозможно.

— Почему? — бесхитростно уточнила я и похлопала ресничками, хотя внутренне была предельно собрана и хладнокровна.

Нотариус заинтересованно повернулся к уже бывшей опекунше и любезно спросил:

— Алена Николаевна, а разве есть препятствия? Насколько мне известно, никаких письменных соглашений о намерении совершить сделку мены между вами и Владиславой Юрьевной не существует.