Книга Попаданка 2, страница 34 – Нина Ахминеева

— Не стоило утруждаться! Говорила же, что денег у меня нет. Мне не собрать до вечера пять миллионов!

Я прочитала сообщение под видео. Неизвестный уведомлял Ирину Анатольевну, что если она до сегодняшнего вечера не заплатит пять миллионов рублей, то видеозапись с ее шалостями будет переслана ректору. Ну и, конечно же, зальется в сеть.

Нажав запуск видео, я быстро его выключила. Смотреть на страстный секс на моем кухонном столе никакого желания не было.

Нахмурившись, машинально постучала телефоном по ладони. Луша в кухне уже тысячу раз все перемыла. Найди она камеру или следящий артефакт — доложила бы однозначно. Слуги мне верны, в этом нет сомнений. Как шантажист получил запись?

И тут меня озарило: сто процентов это дело рук дражайшей Алены Николаевны! И я знаю, как она все провернула. После обнаружения «развратников», тетушка вышла из кухни-столовой не сразу, а задержалась. Теперь ясно почему: записывающее устройство забирала.

Ну стерва! Сынок опять куда-то влип?

И вот зачем, спрашивается, надо было камеру на кухне устанавливать? За кем следила? Вряд ли за гостями. Для подобного шантажа логичнее в комнатах видеонаблюдение организовывать. За Лушей, что ли, наблюдала?

Вернув телефон ставшей пунцовой от гнева и стыда женщине, я сухо сказала:

— Вы ошиблись. К происходящему не имею ни малейшего отношения.

Прижав пальцем нервно задергавшийся уголок глаза, педагог с недоверием проскрипела:

— Кухня-то ваша.

— Кухня моя, — я кивнула и строго уточнила: — Где и в какое время вы должны передать деньги?

Судорожно сглотнув, Ирина Анатольевна тихо ответила:

— Центральный парк, в шесть вечера. Но у меня нет денег…

— И не понадобятся. Видео снято в моем доме и используется в целях шантажа. Не собираюсь подобное оставлять безнаказанным, — сообщила ей холодно. Женщина побледнела, а я твердо добавила: — Полицию привлекать незачем. Вам огласка лишняя, да и мне она ни к чему. Просто пойду с вами на встречу, — и зловеще прищурилась, пресекая дальнейшие вопросы.

— Думала, вы. А выходит, что нет. Еще и помочь хотите, — опустив плечи, «развратница» растерянно прикусила губу. А потом неожиданно прижала руки к лицу и едва различимо прошептала: — Стыд-то какой, — через миг послышались надрывные горестные всхлипывания.

Плачущую женщину было жаль, но утешать ее я не планировала. Из опыта знаю, что без уговоров быстрее придет в норму. Поэтому, не двигаясь, я безучастно смотрела в окно.

Внезапно раздался громкий звонок. Неодобрительно поморщившись, я повернулась к Ревиной. Та выудила из кармана платочек, аккуратно стерла слезы и, шмыгая покрасневшим носом, озвучила очевидное:

— Вы на занятия опоздали.

— Есть такое дело, — я тяжко вздохнула. Достав из сумки мобильный, холодно распорядилась: — Диктуйте ваш номер.

Выполнив требуемое, педагог покосилась настороженно.

Надеюсь, она не считает, будто у меня несколько номеров? Не, ну а что? Один для личных звонков, другой для дел шантажных — очень даже предусмотрительно. Впрочем, я все сказала, а выводы пусть делает сама. Нам с ней детей не крестить. Но опекуншу поставить на место необходимо. Вкрай обнаглела.

Размышляя, я нажала на кнопку вызова. Почти сразу зазвучало пиликанье.

— Это мой, — отметила небрежно.

Не глядя на дисплей, Ирина Анатольевна сбросила вызов. Помявшись, собралась с духом и севшим голосом призналась: