Книга Попаданка 2, страница 40 – Нина Ахминеева

— Я, урожденная дворянка Раиса Дмитриевна Светлакова, — неожиданно звонко начала наставница, и я аккуратно положила руку ей на затылок, при этом совершенно ничего не испытывая. Не мелькнуло даже банального любопытства, — обещаю и клянусь своей жизнью, что отныне и до смертного часа ни делом, ни помыслами не причиню вреда пришедшей из чужого мира душе, носящей имя Владислава Юрьевна Метельская. Клянусь защищать ее интересы, не щадя себя…

Апатию как ветром сдуло. Слова врезались в сознание чугунным молотом, и на секунду даже стало трудно дышать.

Как⁈ Откуда⁈

Перед глазами вереницей ярких кадров пронеслись воспоминания. Вот наши ладони соприкасаются. Я чувствую тепло чужой кожи. Сила откликается, в сердце воцаряется покой, умиротворение, но внезапно меня накрывает лавиной собственное прошлое. С чего вдруг это произошло, тогда я даже не задумалась, а теперь озарило. Я поняла, что пробудило память. Вернее — кто.

Застыв от изумления, неверяще смотрела на продолжающую говорить наставницу. Звуки ее голоса вызывали причудливые колебания воздуха. То тут, то там вспыхивали и гасли маленькие разноцветные искорки. Подобного я прежде не встречала. Пожалуй, стоило больше уделить внимания процедуре принесения личной клятвы, но, видит бог, не получалось: женщина занимала все мысли.

Светлакова могла обрести надо мной власть, и она это, безусловно, знала. Однако по собственной воле лишила себя даже малейшего шанса меня использовать. Почему?

Раиса замолчала, а через короткую паузу решительно попросила:

— Прими мою клятву.

Не колеблясь, я уверенно сказала:

— Принимаю!

В это же мгновение сила пришла в движение и метнулась к женщине. Стоящую на коленях наставницу окутало четырехцветное пламя. Пульсируя в такт моему сердцебиению, огонь все сильнее и сильнее вращался вокруг ее неподвижной фигуры. В полной тишине огненный кокон стремительно уплотнился, превратился в бешено крутящуюся спираль и рассыпался миллиардом искр. Взлетев высоко-высоко, звездочки закружились, а следом плавно опустились и погасли, не достигнув пола.

Откуда-то пришло четкое знание: нерушимая клятва дана и принята, и я убрала руку.

Раиса на удивление медленно поднялась. Было очевидно, что она очень устала. Складывалось впечатление, будто магическая клятва далась ей физически тяжело.

Еще больше непонятно. Вот зачем оно ей?

Не отводя взгляда от бледного лица женщины, я хрипло спросила:

— Почему ты это сделала?

— Так правильно, — глухо откликнулась Светлакова, впервые улыбнувшись, пусть и как-то кривовато. — Мне надо посидеть.

Пошатываясь, она подошла к стене, уселась прямо на пол, прижалась спиной к серебристой отделке и прикрыла глаза. Но вскоре с усилием подняла руку и похлопала по черному покрытию возле себя.

Последовав приглашению, я села рядом, сложила ноги по-турецки, поправила задравшуюся юбку и поинтересовалась:

— Неужели клятва верности отнимает много сил?

— Нет. Я намеренно впустила твою силу, — не пошевелившись, отозвалась Раиса. Усмешка тронула синеватые губы. Предвосхищая вопрос, женщина пояснила: — Пришлось нелегко: зацепило жизненную энергию. Но не жалею. Это единственный способ аннулировать, — на миг запнулась, — все другие магические клятвы.

Я мысленно присвистнула. Ничего себе! Хотя чему тут удивляться? У нас обеих есть прошлое. Мое она знает. Похоже, и рискнула-то провести столь своеобразную экзекуцию, чтобы ненароком не навредить.