Книга Попаданка. Финал, страница 106 – Нина Ахминеева

«Как жаль, что оберег не способен унять душевную боль», — грустно улыбнувшись, Костя отошел к стене. Прижавшись к ней спиной, устремил тоскливый взгляд на горы.

Дожидаясь, когда двойная звезда доберется до дома и деактивирует свой конструкт, он продумывал диалог с Валерием Викторовичем. И машинально фиксировал улучшение самочувствия. Надо признать в этот раз процесс шел гораздо медленнее.

«Хм-м. Корольков упоминал, что оберег рассчитан на неделю. Уже пора его заменить. Почему этого не делают? Надо будет расспросить Юрия. Не исключено, что у Глебушки возникли новые идеи по „укрощению“ строптивого иномирянина», — глянув на все еще черные, хищного загнутые ногти, Константин поморщился.

Отойдя от стены, он сел на ступеньку. Думая об амбициозном начальнике спецслужбы, надел бляшку на шею. Почувствовав прикосновение холодного металла к груди, тяжко вздохнул. Зависеть от этого устройства безумно надоело.

«Что-то долго девочка едет домой. Не случилось ли чего? — испытывая беспокойство за возлюбленную, переплел пальцы. — Нужно было узнать, сколько ей добираться. А еще лучше сопроводить их в особняк. О чем только думал?».

В памяти мгновенно вспыхнула картинка: любимую женщину обнимает другой. Ревность вспыхнула с новой силой. Словно в насмешку, перед мысленным взором барона замелькали те самые воспоминания соперника: вот желая спасти «иномирного беженца» от милиции, девочка сама поцеловала его прилюдно на улице; вот у нее истерика после их встречи возле кинотеатра и Али затыкает ей рот поцелуем; вот она создает зомби, а возбужденный донельзя князь прижимается к ее ягодицам и держит защиту.

Ярость застилала глаза кровавой пеленой. Оскалившись, словно дикий зверь, Константин стиснул кулаки. Ему до одури захотелось сию же минуту метнуться тенью в эфир, найти грандмастера и чисто по-мужски сделать из него отбивную.

Внезапно залитый гневом разум темного мага пронзила яркая вспышка озаренья. Ошарашенный очевидностью, Костя невидяще смотрел перед собой. Там на дороге, на некоторые воспоминания Гоева, не обратил должного внимания. А теперь они всплыли в памяти, и все наконец-то встало на свои места.

'Ее зовут не Влада, но Ольга. Это ее мир! А мой абсолютно чужой: другие нравы, обычаи, люди и…тело предшественницы. У любого другого крышу бы сорвало, а она не сломалась. Однажды умерев, не побоялась смерти, рискнула. И спасла мне жизнь. Боже, какой я кретин! Гоева не было и не будет в ее постели! Она ему сочувствует, опекает, возможно жалеет. Но мужчины в нем не видит, — от презрения к самому себе мышца на лице барона задергалась.

Не в силах усидеть на месте, Росс слитно поднялся. Стремительно подойдя к высокой сосне, уперся лбом в ствол. Настолько стыдно, ему прежде никогда не было.

«Еще в родном мире, понимал же, что-то не так с этой девочкой. Слишком взрослая, слишком умная, слишком опытная для восемнадцатилетней. И этих 'слишком» было в избытке. Что стоило хоть раз найти время и просто поговорить с ней по душам? Да хоть в то злосчастное утро после нашей первой близости. Не отталкивать ее, но по-человечески объяснить! Можно не гадать. И так знаю: непомерно раздувшееся самомнение, эгоизм, да гордыня, — ненавидя себя, он отшатнулся от дерева, со злостью полоснул когтями по коре. В подушечки пальцев впились острые щепки.