Книга Дракон и одна (не)приятность, страница 22 – Екатерина Жданович, Сова Люськина

Дэн прорычал, как дикий зверь, и, удовлетворённый, рухнул на постель рядом, прижимая меня к себе. Его тепло было как обещание, что мы всегда будем вместе.

Осознание того, что подобное больше я никогда не испытаю, словно тисками сжало сердце, заставив непроизвольно всхлипнуть. Горячие слезы, как ручьи, безудержно потекли по щекам, оставляя за собой дорожки на щеках.

— Сокровище мое, тебе все еще больно? — с тревогой прозвучал голос Дэна.

— Нет, мне хорошо, просто обними покрепче, — прошептала я, прижимаясь к его груди, стремясь насладиться моментом.

Даниель

Иви тихонько сопела во сне, доверчиво прижавшись ко мне всем телом. Я нежно провел пальцем по ее щеке, убирая прядь. Девушка улыбнулась, потянулась выше, словно принюхиваясь ко мне, и замерла, уткнувшись носом в шею. Я только едва слышно хохотнул и поцеловал ее волосы.

Никогда бы не подумал, что в этом месте: крохотной коморке с грязным бельем, без газеты, без молока, без привычной роскоши — буду счастлив. И страшно было представить, что я мог упустить свое сокровище, имей она чуть более сговорчивый характер. Уйди она тогда, в первый день и не появись больше… или не решись она на эту дурацкую авантюру вовсе.

От избытка чувств прижался губами к голове Иви и, глубоко вздохнув родной запах, наконец уснул.

Утро началось странно. Иви встала раньше: грузчики, и я в том числе, после перехода на «прибыльные» товары, выходили к обеду последними и к работе приступали чуть позже, чтобы не давать любопытным повода проследить. Иви почти танцевала, двигаясь по коморке плавно и легко. Надевала одежду, завязывала волосы и… то превращалась в строгую леди, глядящую на меня, словно на последнего развратника, то улыбалась так, что мне становилось жарко. В конце концов застыла у двери, явно собираясь выйти, и замялась. Нахмурилась. Все же оттолкнулась ладошкой и подлетела ко мне, коснулась губ легким поцелуем и на этот раз выпорхнула окончательно.

Я несколько озадаченно проводил ее взглядом, но только головой качнул. Кто этих женщин разберет, что у них в голове после такой-то ночи.

В столовую пришел, когда места начали пустеть. Народа все еще было много, но мне уголок нашелся без проблем. Иви поставила перед лицом поднос и опустилась рядом на лавку.

— Тебя не наругают? — шепнул я, разломав маленький хлебец на две части и принимаясь за еду.

— Нет, я сейчас по залу дежурю, надо подождать, пока чуть разбегутся. Тогда буду убирать, — улыбнулась она и подперла щеку ладошкой, любуясь мной.

По крайней мере, именно так я подумал. Ребята вокруг тихо фыркнули и уставились в тарелки. Завидуют!

Но как же я ошибся.

Сунутый в рот хлеб едва не вывалился обратно, когда я понял, где находится вторая рука Иви. Горячая даже сквозь ткань ладошка коснулась моего колена. Иви лукаво стрельнула глазками, словно пыталась понять, действительно ли мою ногу нащупала под столом. И ладошка тронулась дальше. Медленно поползла по бедру, обжигая прикосновениями.

Штаны я сменил на более подходящие по размеру, но, проклятье, это была моя самая большая ошибка! Сидеть стало тесно и неудобно.

Ладошка остановилась в миллиметрах от самого чувствительного места. Есть я перестал. Сверлил взглядом полную тарелку и глухо сглатывал пересохшим ртом. Сначала ткани, едва проминая ее, коснулся пальчик, заставив меня совсем застыть, напрячь каждую мышцу в ожидании. Затем туда же быстро переметнулась ладонь. Чуть сжала, выбив изнутри стон-рык. Ребята посмотрели подозрительно. Что увидели, не знаю, но вид им явно не понравился. Лица тут же опустились в тарелки. Только глаза любопытно сверкали из-под бровей.