Книга Дерзкая для имперца: союзники поневоле, страница 15 – Наталья Нежданова

Пока выпрягают лошадь, я обхожу вокруг, стараясь не смотреть на два тела, лежащие на пыльной обочине. Ригер копается в содержимом телеги и отбирает вещи и продукты, которые приказывает навьючить на лошадь. Потом приседает над убитыми и начинает обшаривать их одежду.

Находит какие-то бумаги и швыряет на траву. Наконец, натыкается на кошель с деньгами.

Я же торопливо наклоняюсь и подбираю выброшенные документы. Посмотреть хоть, как они выглядят.

Углубившись в лес, останавливаемся на ночёвку. Я опять ухожу ставить силки. Заодно и бумаги просматриваю.

Убитые — просто торговцы. Видимо, решили по-дешёвке награбленное скупать. А может, и сами руку приложили. Не жаль их нисколько.

Вот с документами сложно будет. Потому что они на очень непростой бумаге выписаны. С водяными знаками. И печати на них замысловатые.

Если только на одном цифру возраста подчистить. И прикинуться мальчишкой-подростком. Глядишь, и получится тогда добраться до их столицы, где расположена вожделенная магическая академия.

На всякий случай прячу бумагу в потайной карман рубахи. Остальные запихиваю под моховую кочку и возвращаюсь в лагерь.

— Что, не люб я тебе? — заступает мне дорогу Ригер. Сопровождающий меня Шан оскаливает зубы и начинает рычать.

— Я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь! — отвечаю, придерживая пса.

— А я и не зову! — ухмыляется наглец. — Так, покувыркаться предлагаю!

Вот как в одном человеке может такое сочетаться — гнусная грязь и одновременно кровоточащее о бедах родной земли сердце, дающее такую силу его пламенным речам?

Молча обхожу его и шагаю к своему шалашу.

Не знаю даже, что мне делать. И уходить страшно, и оставаться с повстанцами не хочется.

Правда, меня сильно выручает целительская магия. Благодарные за помощь мужики однажды даже Ригера одёрнули, когда он в очередной раз ко мне подкатить решил.

Но смотреть, как они убивают и грабят, мне не хочется. Разумом понимаю, что так и надо этим имперцам. Вот только на душе всё равно кошки скребут.

Ригер перестал домогаться, но заставляет меня ходить с ними в засады. Я ему прямо говорю, что в человека выстрелить не смогу. А он меня обвиняет, что я плохая древлянка и не чту память своих родителей.

Мне и так-то больно, а после его слов вообще рыдать хочется. Но сдерживаюсь. Нельзя, чтобы меня воспринимали, как слабую. Иначе и другие приставать начнут.

На этот раз добычей становятся не мародёры, а просто семья. Имперцы-переселенцы, переезжающие на новые земли. Но трое мужчин, пожилой и совсем молодые, бьются яростно, как воины.

Правда, наших больше и они одолевают. Окружают крытую повозку и вытаскивают оттуда двух визжащих женщин.

Та, что постарше, пытается защитить совсем молодую, почти девочку. Даже ножом размахивает. И падает в пыль, сражённая мечом Ригера.

Корю себя, что не успела вмешаться. Надо было просто их отпустить.

Ригер велит забрать коня и обшарить повозку, а сам не сводит глаз с до смерти перепуганной девочки. И его взгляд мне очень не нравится.

— Отпусти её! — не выдерживаю я.

— Молчи, дура! — злобно отвечает предводитель.

Он тащит несчастную с собой в лес. По пути несколько раз грубо встряхивает, когда она спотыкается.

Напряжённо размышляю, как мне быть. Молча смотреть, как он над ней надругается? Ну уж нет!