Книга Вероника, страница 51 – Софи Майерс

Астахов говорил тихо, но я все слышала. Все до единого слова. Потому что прозвучало это угрожающе.

Он был прав — я была злая.

Он мог мне помочь — без него я тут же окажусь за решеткой.

Я была в одном шаге от того, чтобы покориться. Успокоиться. Как внезапно на моем босоножке лопнула лямка. И я чуть не пропахала носом асфальт по которому шла.

И от этого я вспыхнула как спичка. Схватив разорванную обувь я швырнула их куда-то в парк с диким воплем ярости.

Развернувшись к Михаилу, который стоял как монолит я показала средний палец и прихрамывая пошла к воротам.

Но стоило мне сделать несколько шагов как меня буквально снесло. Я вскрикнула, потому что Миша взял меня за бедра и резко перекинул меня через свое плечо.

— Пусти, ты с ума сошел что ли? — закричала я.

— Молчи, молчи Вероника. Не зли меня больше! — прорычал Астахов где-то у меня за спиной.

— Да что ты…?! А-а-й!

Резкий шлепок по заднице заставил меня замереть. И в полной мере осознать, что произошло. Щеки сразу же вспыхнули. Мужчина нес меня на плече. При чем он словно не прилагал никаких усилий. Одной рукой держа меня под попой, прямо в том месте уже не было ткани летнего сарафана. Крайне щекотливая ситуация.

Водитель опустил очки на нос, когда увидел это шествие.

— Михаил Александрович?

— Домой Вадим, поехали домой…

Голос Михаила низкий, с бархатистой сипцой пустил кучу мурашек по моему телу. У машины он снял меня с плеча и буквально затолкал в салон.

— Не говори ерунды, она твоя мама, все уляжется, дай ей время, понять и осознать, что ты уже выросла и можешь сама принимать решения. Даже если они не удачные. Сейчас ты зла на меня, но я ничего плохого тебе не сделал.

Вероника

Я задумалась, слова Михаила были логичны, но я знала свою маму дольше чем ее знал Михаил.

Она не была простым человеком. Простым в плане характера и поведения. Даже в царившем патриархате, последнее слово в семье было за ней. И возможно благодаря внутреннему стержню мы выжили, когда отец оставил нас.

У мамы был только один существенный недостаток — она слишком верила своим родным, но не достаточно верила мне.

Словно я была действительной копией своего отца, и априори мне нельзя было верить. Тотальный контроль был везде. Начиная от домашних заданий, заканчивая проверкой вещей. Я не обижалась. Наоборот в свойственной мне манере пыталась доказать, что мне можно доверять, так же как дяде и дедушке например.

Рассказав сегодня о ситуации с Сальским, я отчетливо поняла, что мама мне не поверила. Дядя просто не мог так поступить. Эта мысль читалась в ее глазах. Все они были безгрешными. Именно поэтому мама никогда не разбиралась в вопросе выделяемых нам денег. И мне даже заикаться не разрешала.

— Я очень на это надеюсь, просто мама обладает тяжелым характером, я ее разочаровала, — мой голос был тихим, словно мне было тяжело это произносить.

На последнем слове голос все же дрогнул. Прошел двадцать один год, а мне все еще было тяжело про это говорить.

— Ты не в силах изменить ее, — вкрадчиво начал Михаил, — она такая какая есть, сложившаяся личность. Тебе нужно просто изменить взгляд на ситуацию. Я уверен, что она поймет. Дай ей время. Ты попала в эту ситуацию из-за желания ей помочь. И если ты будешь себя каждый день уничтожать, то сойдешь с ума.