Книга Вероника, страница 83 – Софи Майерс

Невозможно изменить себя за несколько недель, если до этого тебя воспитывали так двадцать один год.

Долго колебавшись, все таки позвала маму обедать. А мама словно этого и ждала.

— Вероника, я же тебе добра желаю, — начала мама.

— Я знаю, — прошептала я. — Мам, я хотела тебя спросить?

— О чем, котик?

Мамины перемены в настроении меня давно не удивляли. Иногда я не понимала как можно быть настолько дуальным человеком?

— Почему ты так несправедлива ко мне? За всю мою жизнь я не слышала от тебя похвалы, постоянно критика, и в такой манере! Что я иногда думаю, ты меня вообще любишь?

По лицу мамы пробежала тень. Она молча ела минут пять ничего не говоря. Ни слова. Я тяжело выдохнула, словно сдалась, но неожиданно мама заговорила.

— Я всегда тебя любила и буду любить. Не все люди склонны к повышенной чувствительности и эмпатии. Не все могут кричать о своей любви. Я всю свою жизнь стараюсь, чтобы ты получила образование, чтобы была одета и не голодала. Возможно я была чрезмерно требовательна, но все из-за того, что мир слишком жестокий.

— В том то и дело, мама! Мир такой жестокий и если мы близкие люди будем жестоки друг к другу, то как жить тогда? До сих пор не могу принять, что дядя продал меня, а ты так легко к этому относишься, — отложив вилку я запустила пальцы в волосы, чуть помассировав.

— Все не так, как ты думаешь, — мама задумалась.

Было видно, что она мечется, не знает можно ли это рассказать или нет. И я уцепилась за эту эмоцию, надавив.

— Снова тайны? Мам расскажи мне!

Мой требовательный тон возымел эффект, мама начала рассказывать.

— Когда твой отец бросил нас. Я была в ужасе. Как жить? Я была разрушена до основания. Мне хотелось лечь и умереть. — мама вдруг побледнела, в уголках глаз стали собираться слезы. — Я билась в закрытые двери. Мои родители пенсионеры. Его закрыли дверь перед моим носом. Денег нет. Кто будет опекуном не известно. И я…я…хотела оформить тебя в детский дом.

Открыв рот от удивления, я тут же закрыла его ладошкой. Никогда я даже предположить не могла, и ведь мама ни разу не обмолвилась словом.

— Но твой дядя узнав об этом отругал меня и оформил опекунство на себя. Хотя не должен был. Понимаешь, мы с ним договорились, что я пойду работать, и не буду с него просить ни каких денег. Ведь опекунство нам нужно было только для урегулирования юридических моментов.

Какое благородство! Мысль заставила меня изогнуть губы в подобие усмешки. Действительно, отговорил отдать дочь в детский дом, чтобы потом ее повыгоднее продать.

— Мам, это все конечно хорошо, но это не отменяет того, что он сделал! — сказала я, как всегда, не то о чем подумала.

— Вероника, я верю своему брату, а не этому Сальскому. Он мог все это сказать специально, чтобы ты осознала безысходность и была сговорчивее!

Вполне конечно логичное объяснение. И все таки:

— А откуда у него такие суммы на счетах? И почему он нас обворовывал?

— Дочка, у него в бизнесе подъем, а про пособия я знала, и разрешала так делать.

Все абзац! Удивляться больше просто не было сил. Разговор был бессмысленным. Мама всегда его будет оправдывать. Да и что за бред отдавать пособие от своего ребенка, живя впроголодь. У дяди сердце не дрогнуло? Брать деньги у сестры, которая по ночам нелегально работала, тогда когда у тебя свой собственный автосервис! Тряхнув головой, отгоняя паршивые мысли, я отвела взгляд.