Книга Вероника, страница 9 – Софи Майерс

Даже сложно было охарактеризовать цвет сразу. Мне вспомнились васильки.

Глаза цвета васильков. Опомнившись, что мое молчание затянулось, я сказала:

— Все хорошо, это вы простите я задумалась и не увидела автомобиль. — мужчина даже не улыбался.

— Я рад, позвольте вас отвезти домой? Раз уж мы стали виновниками вашей испачканной одежды?

— А? Одежды? Не беспокойтесь, да и мне нельзя с вами ехать, — в моем голосе прозвучала досада.

— Столь воспитанную девушку уже и не встретишь, — мужчина сложил зонт, а я покраснела.

— Извините еще раз, я пойду, — я тоже улыбнулась ему и развернувшись опрометью бросилась домой.

Но у самого входа в парк не смогла не обернуться. Он как раз садился в машину. Элегантно, и четко. Я не смогла сдержать улыбку.

Уже дома я обнаружила, что мама ушла на работу, отставив записку.

"Как успокоишься убери на кухне".

Сменив мокрую одежду на сухую я зашла на кухню.

Жизнь снова искушала меня. Многие купюры не были испорчены, и я отложила их на стол, а остальное выбросила. Сев на стул я долго смотрела на них стеклянным взглядом, но мысли мои были не здесь.

— Замуж, — прошептала я это слово. Это страшное слово. Плакать я уже не могла, от бессилия я лишь сползла прямо на пол, обхватив руками свои колени.

Просидев так до полуночи, я наконец то встала. Деньги я решила оставить, на всякий случай. Ведь с вынужденным замужеством я не хотела смиряться.

Вероника

Следующие несколько дней прошли без настроения. Мама несколько раз пыталась поговорить, вот только этого не хотела я. Мне было тяжело. В голове еще свежо было осознание того, что после выпускного моя жизнь закончится.

Чего я только не надумала за это время. Из всех стадий неизбежного горя я находилась в стадии гнева!

Мне хотелось бить посуду и объявлять голодовки. Хотелось безмерно жалеть себя за погубленную жизнь. Я словно залегла где-то на дне моря.

Меня придавило толщей обстоятельств, но я еще жива и хочу сопротивляться, но толща воды такая, что ты можешь только гореть внутри себя, орать внутри себя. Разрушаться до основания.

Мама, видя мое состояние сообщила мне, однако, достаточно приятную новость. До выпуска они с дядей не будут предпринимать попыток познакомить меня с Сальским.

Боже! Как же я его ненавидела! Даже его фамилия вызывала у меня мерзкие ассоциации.

Но у меня было время пройти весь путь, пока не наступит смирение.

Нет, я не испытывала иллюзий, что моя семейная жизнь будет счастливой. Но все же мне хотелось выйти замуж за мужчину не преклонных лет. Тем более вдовца. Я даже хотела воспользоваться связями Ленки, чтобы узнать, от чего умерла его первая благоверная.

Вот только уровень недоверия, который сложился к моей подружке не дал мне это сделать, дабы не спровоцировать волну сплетен.

Выпускной был не за горами, а дипломная работа уже писалась. Время нарастало ход, мне так казалось.

В колледже я была рассеянная и заторможенная. Мой куратор сегодня сделал мне три замечания, и меня это очень расстроило.

— Вероника, расскажешь, что происходит? — Лена сочувственно подсунула мне пирожок, когда мы были в буфете.

— С чего ты решила, что что-то происходит? У меня же может быть плохое настроение?

— Воу полегче! Я просто спросила, — подруга подняла ладошки вверх. — Кстати, ты сейчас куда?