Книга Эйлирия. Мужья Наи, страница 38 – Тина Солнечная

Когда я наконец смогла дышать ровнее, он поднялся, склонился надо мной и снова поцеловал. Этот поцелуй был другим — мягким, успокаивающим. Я посмотрела на него, чувствуя себя полностью любимой.

— Теперь мы можем завтракать, — сказал он с довольной улыбкой, убирая прядь волос с моего лица. — Хотя, не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой.

— Ты же помнишь, что это договорной брак? — спросила я, чуть прищурившись. — Ты так говоришь, будто влюблён в меня по уши.

Айоли усмехнулся, его глаза заблестели с лёгкой насмешкой. — Вы, виры, забавный народец, — сказал он, проведя пальцами по моей щеке. — То, что ты называешь любовью, — это страсть. А страсть я испытываю к тебе, дорогая жена, без всяких сомнений. Потому что от одного взгляда на тебя мой член твердеет, и мне хочется овладеть твоим нежным телом.

Я замерла, его слова заставили меня покраснеть до корней волос, но он продолжил, не обращая внимания на мою смущённость. — Я полон желания, но какое это имеет отношение к любви? Любовь не приходит за день или неделю. Её нарабатывают годами, шаг за шагом. И у нас она тоже может появиться.

Он мягко взял мою руку в свою, его взгляд стал серьёзным. — Сейчас же я уважаю тебя и искренне хочу. Хочу любить твоё тело, заботиться о тебе... и о нашей малышке.

Его слова наполнили меня странным теплом. Я не знала, как реагировать. Может, он и прав, любовь — это не мгновенная вспышка, а что-то, что нужно строить вместе.

Мы спустились вниз, где уже был накрыт завтрак. Кормилица сидела за столом, удерживая малышку на руках. Девочка радостно улыбалась, глядя на нас своими большими глазами.

— Вот и родители нашей маленькой красавицы, — сказала кормилица, с улыбкой наблюдая за малышкой. — Знаете, она копия своего папы. Особенно глаза, прям как у господина Сиренвара.

Я бросила взгляд на Каэла, который стоял рядом, слегка хмурясь, словно подбирая ответ.

— Думаете? — протянула я, принимая малышку на руки. — Мне кажется, она больше похожа на меня.

Кормилица хитро прищурилась.

— Волосы, возможно, да, но улыбка — папина. И этот взгляд. Такой же глубокий и проницательный.

Каэл наконец-то улыбнулся, наклоняясь, чтобы провести пальцем по крошечной ручке дочери.

— Ну, я надеюсь, она унаследует всё лучшее от своей матери, — сказал он, смотря на меня. Его голос был наполнен теплотой, и я почувствовала, как мои щеки слегка порозовели.

Кормилица засмеялась, заметив мою реакцию.

— Вот и хорошо. Главное, чтобы росла здоровой и счастливой. А кто на кого больше похож — жизнь покажет.

— Спасибо вам за заботу, — отозвалась я, улыбаясь кормилице, а затем повернулась к Каэлу. — Думаю, всё же её характер раскроет, на кого она пойдёт.

— Давайте надеяться, что в ней будет смесь всего самого лучшего, — ответил Каэл, его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем обычно.

Малышка радостно завозилась на руках у Марии, когда увидела нас, и её крошечные ручки потянулись к нам. Кормилица с улыбкой протянула её Каэлу, и он осторожно принял дочь, прижимая её к груди.

— Две мои красавицы наконец-то со мной, — тихо сказал он, глядя сначала на малышку, а потом на меня.

Я улыбнулась, чувствуя тепло его слов. Мы прошли к столу, и весь завтрак Каэл не выпускал дочь из рук. Он гулил ей, касался её носиком, а его глаза светились нежностью. Малышка смотрела на него с интересом, иногда захватывая его пальцы своей крохотной ручкой, что вызывало у него мягкий смех. Это выглядело настолько трогательно, что я несколько раз поймала себя на том, что не могу отвести взгляд.