Книга Эйлирия. Мужья Богини, страница 43 – Тина Солнечная

— Прости, — прошептала я, не зная, что ещё сказать.

Он посмотрел на меня, в его взгляде мелькнуло удивление, но он ничего не ответил. Вместо этого просто взял свою тарелку и продолжил есть, словно разговор его больше не интересовал.

Когда мы доели, Илион первым поднялся, чтобы уйти. Его движения были точными, почти бесшумными. Я не знала, почему, но не хотела, чтобы он уходил.

— Подожди, — позвала я, и он замер, обернувшись ко мне с лёгким недоумением в глазах. — Ты не мог бы провести со мной немного времени? Вдвоём.

Он посмотрел на меня, задумчиво сдвинув брови, а затем коротко кивнул.

— Хорошо, — сказал он, его голос был ровным.

Стеф и Рет, которые ещё оставались в зале, переглянулись, но ничего не сказали, молча вставая, чтобы уйти.

Когда мы остались вдвоём, Илион обратился ко мне:

— Чем ты хочешь заняться?

— Тут столько залов, — ответила я, невольно улыбнувшись. — Если ты покажешь мне свои любимые, я буду очень благодарна.

Он кивнул, жестом приглашая меня следовать за ним.

Мы шли через бесконечные коридоры, и каждый зал, в который он меня приводил, был уникальным.

Первым был зал, пол которого был выложен узорами из светящихся камней, похожих на звёзды. Стены отражали этот свет, создавая иллюзию, будто мы стоим под открытым небом.

— Этот зал напоминает мне о моём мире, — тихо сказал Илион. — О ночах в лесу, когда небо было усыпано звёздами.

Я смотрела на эти переливающиеся узоры, чувствуя его тоску по дому, который он потерял.

Следующим был зал с высокими окнами, через которые лился мягкий свет. Вдоль стен располагались полки с книгами, а в центре стоял большой стол, на котором лежали карты и свитки.

— Здесь я часто работаю, — сказал он, проведя рукой по краю стола. — Этот зал даёт ощущение порядка.

Я улыбнулась, наблюдая, как он бережно поправляет свиток, словно тот был для него чем-то важным.

Каждый раз, когда мы проходили через дверь, Илион открывал её передо мной. Если были ступени, он подавал мне руку, и его жесты были настолько естественными, что я едва успевала их замечать.

Последним был небольшой зал, в котором стояли мягкие кресла, а стены были увешаны картинами. Илион подошёл к одной из них, изображающей лес в лучах заходящего солнца.

— Это напоминает мне место, где я впервые встретил Эйлирию, — сказал он, но в его голосе не было тепла. Только отголосок прошлого, которое он хотел оставить позади.

Я смотрела на него, отмечая его сдержанность и заботливость. Он держался отстранённо, но в его движениях было столько внимания к деталям. Едва заметные жесты, которыми он показывал своё уважение.

— Ты очень заботливый, — сказала я, неожиданно даже для себя. — Это... приятно.

Он слегка кивнул, но ничего не сказал, и мы продолжили стоять в тишине, окружённые светом заходящего солнца, отражённого в красках на стенах.

— Я не поступлю с тобой так, как поступила Эйлирия, — тихо сказала я, повернувшись к Илиону. Мой голос звучал мягко, но твёрдо.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах отражались столько боли и сомнений, что внутри что-то болезненно сжалось.

— Я такая, какая есть, — продолжила я, смотря прямо в эти тёмные, напряжённые глаза. — И ты мне нравишься таким, какой ты есть. Мне жаль, что тебе было больно.

Илион хмыкнул, его губы дрогнули в горькой усмешке.