Книга Эйлирия. Мужья Богини, страница 90 – Тина Солнечная

Не помню, когда начала плакать.

Слёзы смешивались с каплями воды, и я не знала, от чего хочется исчезнуть больше — от унижения, боли или от ощущения, что всё хорошее, что случилось между нами, теперь было разорвано в клочья.

Слишком гордый, чтобы выслушать? А может он слушал ее слишком много раз? Я не бралась его винить. Когда мы сливались в порыве страсти я ощущала его настоящего. Любящего. Моего.

Сейчас он закрылся и это жгло мне душу.

Ночь я провела в постели, которая больше не казалась такой тёплой.

Я свернулась клубком, сжимая в пальцах подол простыни, но сон не приходил долго. Только к утру я наконец отключилась, устав от собственных мыслей.

Но когда проснулась, первое, что увидела — было новое платье.

Оно лежало на кресле у кровати — безупречно выглаженное, чёрное, с лёгкими алыми нитями, словно сотканное из самой ночи.

Я смотрела на него, не дыша.

Это не был подарок.

Он приготовил его заранее. Просто потому, что должен был. Не потому, что хотел, а потому, что таков был порядок вещей. Он оставил его, потому что не хотел держать у себя ничего, что могло бы напоминать о вчерашней ночи.

Я сжала пальцы в кулаки.

Астерон был лучше Эйлирии. Благороднее.

И, кажется, поэтому он её так ненавидел.

Я надела платье.

Потом выпрямилась, собрала волосы в привычную высокую укладку и вышла из его покоев.

Перемещение на игру было коротким.

И как только я появилась за столом, первое, что увидела — Астерона.

Он был уже на месте, гордо восседая за игральным столом.

Но меня он не удостоил и взглядом. Я поджала губы и поспешила занять свое место.

Я молча опустилась на своё место, игнорируя взгляды, которые скользили по мне с любопытством, раздражением или откровенным недовольством. Я чувствовала их — тяжёлые, оценивающие, словно боги и богини за этим столом пытались разгадать, в чём именно кроется моя игра. Но мне было всё равно.

Я не дала себе права даже на мгновение задуматься о нём. Не позволила вновь ощутить тот холод, что он оставил мне прошлой ночью. Всё это — потом. Сейчас я должна сосредоточиться.

Первый раунд оказался для меня провальным. Я делала ставку, уверенно разыгрывала свою партию, но едва неуловимое колебание в моей уверенности дало противнику возможность вырвать победу. Мир, что принадлежал мне, оказался в чужих руках.

Я смотрела, как бог забирает его, как довольная ухмылка мелькает на его лице, и чувствовала, как внутри меня растёт злость. Не из-за мира. Нет.

Из-за себя.

Я позволила эмоциям ослабить меня. Позволила себе быть уязвимой.

Сжав подлокотники кресла, я сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь. Плакать я буду потом. Сейчас мне нужно выиграть.

Следующий мир оказался моим. Я уверенно поставила на кон один из своих миров и победила. Потом ещё один. А затем ещё два.

Я чувствовала, как вокруг начинает меняться атмосфера. Те, кто раньше наблюдали за мной с лёгкой насмешкой, теперь смотрели иначе. Любопытство смешивалось с осторожностью, а где-то в глубине я ловила раздражение, словно кого-то откровенно бесило, что я снова играю, а главное — выигрываю.

— Вот это уже больше похоже на Эйлирию, — протянула знакомая насмешливая интонация.

Лиана.

Я не подняла на неё взгляда, но знала — она наблюдает за мной весь вечер, пытаясь разгадать, что именно изменилось.